— Как я могу отдать тебе жизнь воина из отряда, если она мне не принадлежит? Разве священный Кодекс чести не предписывает мне защищать боевого товарища до последней капли крови, если ему угрожает опасность со стороны нечисти?
— Значит, ты считаешь меня и Вепря нечистью? Спасибо за напрасную честь. Просто мы выживали с ним почти десять лет в таких условиях, в которых такие напыщенные и изнеженные болваны, как ты или племянник великого канцлера, не продержались бы и двух дней. Приспособившись к этим условиям, мы оставили некоторые привычки и приобрели много новых. Сейчас нам нужны чужие жизни, чтобы поддерживать собственное существование. А что до священного Кодекса, то с каких это пор ты стал его яростным приверженцем? Ведь ты Даже не альв. А Вепрь говорил, что ты всегда находил Наши законы косными, глупыми и давно отжившими свой век.
Хельви не нашелся, что ответить. Он и в самом деле считал некоторые положения Кодекса, мягко говоря, странными. Например, поединки чести, которые декларировал закон альвов, были, с точки зрения наместника, пережитком диких времен, когда прав был сильнейший. Однако одно дело — эти перегибы, а совсем другое —убийство императорского воина во время выполнения задания. Наместник не сомневался, что, заикнись он Ахару о признании Тара, тот немедленно лишит Ожидающего головы. И будет по-своему совершенно прав.
— Слушай, я же не прошу тебя самолично оторвать голову несчастному или что-то в таком духе. Мне самому тяжело, — сказал Тар таким тоном, что Хельви стало понятно, что ровно никакого раскаяния альв не испытывает, — Ты просто закрой глаза на некоторые вещи, всего и дел. И нам придется провести еще одну ночь вместе с отрядом. А потом мы двинемся втроем за драконом. Ну и еще твой пес.
— Я должен подумать, — глухо бросил наместник и, совершенно забыв о том, что вызывался нести Вепря, пошел прочь.
Ему стало почему-то неприятно присутствие старого товарища. Словно Тар перестал быть Таром; а превратился в какое-то другое существо, которое стремится к жизни и готово ради этого обманывать и убивать. Альвы ценили долг превыше собственных интересов. Этому их учил Кодекс чести и многовековые традиции, которые передавались от родителей к детям. Нормальный альв, выбирая между жизнью и благополучием отряда, выбрал бы смерть. Только безумный Ноки предпочел прыгнуть в реку, презрев общую цель. Значит, Ожидающий уже не был альвом. Хельви решил, что ему неинтересно, кем же стал Тар на самом деле. При мысли, что это существо будет сопровождать его в походе за головой дракона, он только поморщился. А ведь есть еще Вепрь! Неужели с ним произошло то же самое?
Пройдя большое расстояние от Ожидающего, который продолжал тащить в одиночку своего товарища, наместник вспомнил, что не успел рассказать ему историю Шельга о колдовстве сильфов, наложенном на рощи богини Зорь. Впрочем, Тар, кажется, и так знал гораздо больше, чем показывал, так что эта история могла быть ему знакома. И вполне возможно, что новый Тар имел все основания не опасаться древних заклятий. Похоже, его интересует только собственная жизнь, а не какие-то источники с божественной мудростью, невольно подумал Хельви. Он опасливо оглянулся, словно ожидая увидеть за кустом живого сильфа, целившегося из лука, и хмыкнул.
Это было, разумеется, наивное предположение. Если следы гриффонов или драконов еще изредка встречались на юге империи или по крайней мере легенды о таких встречах не переводились, то про сильфов было достоверно известно, что они покинули местные владения вслед за ушедшими богами мною веков назад. Даже король Оген, загадочный основатель королевства Синих озер, не встречался с этой таинственной расой путешественников и звездочетов. Так свидетельствовали придворные летописцы. Собственно, о том, что сильфы любили звезды и далекие походы, Хепьви знал из нескольких манускриптов, которые он читал еще на Зеркальном озере, в пору ученичества. Они вышли из под пера сильфов и были посвящены описанию созвездий и далеких земель. Кстати, все эти записки были снабжены подробными и очень красивыми картами. Оставалось только догадываться, какого рода колдовство могли наложить на зеленые рощи богини Зорь эти странные и по-своему глубоко равнодушные к страданиям других племен создания,
Наместник понял, что он идет по какому-то спуску, потому что ноги его передвигались очень легко. Вспомнив о карте которую внимательно просмотрел вместе с Ахаром, он понял, что направление выбрано верно — Теплое озеро находилось в низине. Оно было окружено Черными горами, однако непроходимые вершины начинались южнее и восточнее, а вот с запада озеро можно было попробовать обойти. Значит, он спускается как раз в сторону воды. Слава Огену, что гриффоны не посмели преследовать их по волшебным рощам богини Зорь. Видно, они тоже были наслышаны о колдовстве сильфов, подумал наместник и решил, что все-таки он бы с большим удовольствием имел дело с глупыми верзилами, чем с загадочными любимцами богов, которые, возможно, отличаются куда большей жестокостью.
Жаль, конечно, что пришлось отдать гриффонам цепочку Вепря. Когда-то давно эту вещицу подарил Хельви на счастье свельф Фабер Фибель. Боги знают, откуда он взял ее, живя в своей темной пещерке посреди Тихого леса. Работа древних гриффонов очень ценилась людьми королевства Синих озер, все изделия были просто наперечет. Мудрые и сановники старались скупать их для] своих сокровищниц. Подарок не задержался у принца —сначала он порвал тонкую цепочку и был вынужден носить украшение в кармане, а потом отдал ее Вепрю в обмен на жизнь Тара, которого горячий алхин вздумал прирезать при побеге из-под стражи. Наверное, нужно было отдать ее приятелю еще там, на берегу подземной реки, но Хельви тогда решительно забыл обо всем на свете, и странный кулон очень выручил наместника в истории с гриффонами, которые не могли не поверить байкам «козявки», увидев у него в руках фамильную драгоценность.
Что ж, надеюсь, я сумею отдарить алхина чем-нибудь равноценным, подумал наместник и тут же вспомнил про жизнь воина, которую просил Тар. Да, это была бы равноценная замена цепочке гриффонов, что и говорить, хмыкнул Хельви и почувствовал, что мысль об убийстве на этот раз не показалась ему такой уж непереносимо отвратительной, как в разговоре с Ожидающим. Нужно еще раз обдумать плюсы и минусы, которые может принести это преступление, В конце концов, наместник тоже кидает на весы свою жизнь в этом деле, почему он не имеет права распоряжаться чужими жизнями? Впрочем, в тот же момент он вспомнил искаженное ужасом смерти лицо Пра, и это видение, как холодный душ, вернуло его к реальности. Он осмотрелся по сторонам и понял, что берег где-то близко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
