говори, что я опять должна идти и разговаривать с этими надоедливыми поклонниками! — уставшим, немного капризным голосом юной сердцеедки произнесла она. — Они выпили меня досуха! Мне нужно отдохнуть!
Глупо не пользоваться доставшимися тебе преимуществами — так она считала. Раз уж ты выглядишь милой девочкой, старайся и вести себя соответственно.
— Хм… нет. — ответно разулыбался парень.
— Значит, ты какое-то другое дерьмо принес. — буркнула она, моментально выходя из образа. — Говори уже!
Голос тоже изменился. Пропали щебечущие ноты, появилась сталь и холод. Тот самый, которого боялись все, но без стеснения использовали.
— Только что сообщили. — не смутился Степан. — Объявлен желтый уровень угрозы. Всем членам дежурной команды в классе «альфа» приказано находится в состоянии полной боевой готовности к вылету в точку «прокола».
— Так членам же, Степанушка. — не удержалась от шпильки Люба. — А я девочка!
— Любовь Федоровна! — построжел голос майора. Да, кажется, в этом возрасте, мужчины уже должны дослуживаться до звания майора.
— Степа, у меня самолет через три часа! Я в отпуск лечу! Что, нельзя кого-то другого послать? Вадика?
— Вадим Игнатович в Монголии.
— А Пашка?
— Павел Адрианович на Кубе.
— Паршивцы какие! — ненатурально возмутилась Люба. — Я тут торчу в этом железном подземном ящике, а они по курортам разлетелись!
— Ваше дежурство, Любовь Федоровна.
Степан, несмотря на свой юный возраст, стержень имел стальной. И с темы его сбить не удалось ни разу. Пришлось вздохнуть и мысленно попрощаться с отпуском, снежными шапками Кавказских гор, и одиночеством. Работа есть работа.
— Да знаю. — вздохнула она. — Так обидно, Степан, ты бы знал!
— Так может и не случится ничего, Любовь Федоровна! — голос майора потеплел на пару градусов. — Желтый же уровень. Может и не произойдет никакого «прокола».
— Хоть раз такое было? — угрюмо уточнила Люба.
— Эм…
— Ни разу, Степа! Ни разу! Как только дыры эти чертовы стали появляться, не было ни одного случая, чтобы желтая угроза не превратилась в красную.
Мужчина дернул плечом, как бы говоря, ну а я-то тут причем? Я их, что ли, создаю, проколы эти? Мне, может, тоже не нравится на базе торчать двухмесячные вахты. И выслушивать старческое брюзжание вечно юной красавицы.
— А вы ведь на Кавказ собирались? — уточнил он вдруг. — В горы?
— Да… — настороженно ответила Люба. Куда клонит майор она еще не поняла.
— «Прокол» ожидается где-то там. Можно сразу полететь туда, ну, только не на лайнере, а на военном транспортнике. И, после того, как… уже по плану вам. Даже время сэкономите!
«А хороший он паренек! — подумала Люба. — Услужить пытается, чувствует, что бабка на грани уже!»
— Ну, можно и так… — протянула она вслух.
— Только костюм и снаряжение захватите, а я пока по борту решу! — оживился майор.
— Мальчик мой, — немного покровительственно произнесла девушка. — Я без этих дурацких тряпок и в туалет не хожу!
Уже в своей комнате — целых сорок квадратных метров, невероятное расточительство для вояк, стремящимся все минимизировать — она устало сбросила сапожки и упала в кресло. Прикрыла глаза и сделала три глубоких вдоха-выдоха.
«Все, Любка! Собралась! Летим военным бортом на Кавказ, закрываем чертову дыру, и со спокойной совестью едем отдыхать. Попрошу мальчишек-военлетов, чтобы подбросили до Эльбруса, а дальше уже пешочком, ножками, до вершины. И на неделю пошло бы оно все нахрен!»
Настроившись, таким образом, на работу, девушка поднялась, прошла через комнату, мимолетно заглянув в зеркало — все еще хороша, чертовка! Остановилась у стенной ниши, где хранилось ее снаряжение. В тысячный уже, наверное, раз подумала, что всей этой кутерьмой с костюмами она обязана бриташкам, которые первыми ввели на них моду. И, естественно, советское руководство, решило ни в чем от противников не отставать. Потому, что — ну как?
«Как будто всем не плевать! — подумала она. — Как будто, если бы мы не бегали в дурацких этих тряпках, что-то бы изменилось!»
Люба тронула кнопку на стене, и стеклянная, способная выдержать автоматную очередь, заслонка, отъехала в сторону. На голографическом экране слева от ниши вспыхнули слова: «Личность подтверждена. Любовь Федоровна Разина, позывной „Зима“».
Глава 19
Хутор больше напоминал дачный, точнее даже, коттеджный поселок. Его центр мы проехали меньше чем за двадцать секунд, после чего потянулись ряды одинаковых, с некоторыми отличиями, особнячков. Да и название улиц, как бы намекали — в каком нормальном населенном пункте они будут называться номерными проездами?
Пять минут езды, и водитель остановил свою «ладу» со словами.
— Приехали. Сразу за поворотом начинается девятый проезд, тебе до самого конца.
— Спасибо командир!
Я расплатился наличкой и неторопливо побрел в указанном направлении. Когда такси развернулось и отправилось обратно в город, сменил маршрут — к дому деда Кареева с фасада я подходить не собирался.
На узких и прямых улочках спрятаться было негде. Но я еще, пока ехал, на карте, увидел, что нужный мне коттедж находится на самом краю поселения. Поэтому заложил небольшой крюк и приблизился к нему со стороны густо покрытого растительностью горного склона.
Дедовский дом, где, предположительно, скрывался Карыч, был небольшим. Два этажа, крохотный дворик — суммарно на весь участок выходило сотки три-четыре, большую часть из которых занимал сам коттедж. Никакой живности, даже собаки, не имелось — хорошо, можно было подобраться без шума, в случае необходимости.
Вообще, тихо здесь было. Слишком тихо. Словно бы люди все внезапно куда-то выехали, и поселок обезлюдел. Наверное, для большинства, дома здесь были загородными, а сейчас, по случаю среды, жители находились на работе. Мне это только на руку было.
На нужном мне объекте тоже никаких шевелений не наблюдалось. Если Кареев действительно приехал к деду, то предпочел сидеть дома, а не начать, к примеру, жарить шашлыки во дворе. Проведя за наблюдением около часа, я решил, что надо как-то события форсировать, а то так до темноты можно проторчать.
Подобраться к дому труда не составило — помогли навыки прошлого и молодое здоровое тело. Низенький заборчик преодолел одним прыжком, прижался к стене. Заглянул в окно — кухня, никого. Следующее выходило из гостиной, и там человек имелся. В кресле-качалке дремал грузный старик. Ладно, пойдем дальше.
Но больше на первом этаже я никого не обнаружил. Скорее всего, Карыч занял одну из комнат на втором. Выяснить это можно было двумя способами — зайдя в дом, либо как-то вскарабкаться по кирпичной стене наверх и проверить окна. Первый вариант был откровенно паршивым — все-таки это откровенное проникновение со взломом, а Карыча внутри могло не оказаться.
Второй же, при некотором изменении
