Читаем без скачивания Заговор по-венециански - Джон Трейс

Спрятав эскиз в карман, юноша встает на ноги и убедительно переводит внимание на ведро, чашку и колодец.

— Тогда желаю вам, брат Томмазо, доброго дня и безопасного плавания. — Он указывает на одно из окон. — Мой дом на втором этаже, напротив этой комнаты. Тот, что с одной коричневой ставней; вторая сломана, и я все никак не соберусь ее починить. Будете в наших краях, не смущайтесь и спрашивайте меня — с радостью дам еще воды.

Эфран уходит прежде, чем Маурицио добирается до колодца, и Томмазо ведет брата назад к лодке. Вот так недоверие к аббату завело в липкую паутину обмана.

Глава 46

Штаб-квартира карабинеров, Венеция

Кабинет завален коробками с пиццей и банками с пивом. Команда собралась у Карвальо на инструктаж. Атмосфера напряжена, и воздух буквально трещит, словно оголенный провод.

Все хотят первого слова.

Всех распирает, у всех теории и сомнения.

Валентина веером выкладывает на стол фотографии интерьера лодочного сарая.

— Взгляните на лодки. Вот это — «Чеерс»: корпус из углеродных волокон, на солнечных батареях, скорость до тридцати узлов.

Нахмурившись, Вито подводит к сути:

— И ты упомянула ее, потому что…

— Она согласуется с образом миллиардера. Для богача вполне нормально иметь лодку на солнечных батареях. — Валентина выкладывает еще несколько снимков. — Нормально иметь и такую моторную лодку, и такие рыбацкие лодочки, и даже спортивные лодки, больше похожие на НЛО. Но вот это… — Она роняет на стол снимок блестящей черной гондолы. — Вот это с образом миллиардера не вяжется.

— Почему? — Рокко Бальдони разворачивает снимок к себе. — Много кто из богатых венецианцев выкупает гондолы, ремонтирует и выставляет напоказ. Некоторые в гондолах клумбы для цветов устраивают.

— Бред собачий, — отрезает Валентина. — Марио — это тебе не хиппи, не дитя цветов.

— Э-э, вообще-то, — возражает Вито, — Марио именно что хиппи. Он под коммуну весь остров отвел.

Валентина раздраженно хлопает в ладоши.

— Но цветов-то в гондоле не высадил, — полным сарказма голосом говорит она. — У Марио гондола на плаву. Хоть сейчас в каналы.

— И ты думаешь — что? — продолжает придираться Вито. — Марио незамеченным вышел на своей гондоле в лагуну и заминировал лодку Антонио? А до того похитил на ней туристов, привез к себе на Остров фантазий, где и расчленил? — Он по-отечески смотрит на подчиненную и, устало вздохнув, произносит: — Твоя версия притянута за уши. Вспомни: Антонио на остров послали искать наркотики. И если в гондоле что и отыщется, так это следы тех самых наркотиков.

Вмешивается Рокко:

— Если учесть, сколько туристов приезжает в Венецию, то следы иностранцев отыскать немудрено.

— Идиот! — срывается на нем Валентина. — Марио не возит на своей гондоле туристов! Лодка — в частном пользовании.

— Хватит! — командует Вито. Он по глазам собравшихся видит: все устали. Как только в кабинете воцаряется покой, Вито начинает растирать пальцами виски. Он думает о жене, ее болезни и страхе остаться совсем одной. — На сегодня все. И позаботьтесь о том, чтобы в лабораторию отправились все нужные материалы. Потом идите и проспитесь немного.

Валентина как будто не слышит его, как будто не видит, что Вито спрятал ручку в карман и уже оглядывается в поисках ключей.

— А как же мониторы наблюдения? — Лейтенант выкладывает перед начальником еще снимки. — Мониторы, да еще внутри сарая! Почему они не на главном пульте? Эти экраны подключены к такой системе наблюдения, которую и Джек Бауэр[39] с его отделом антитеррора позволить себе не смогут.

— Побойся Бога, Валентина! Марио — миллиардер! — срывается Вито и сразу об этом жалеет. Более спокойным тоном он добавляет: — Он боится похищения. Будь я на его месте, я б и в туалет с тремя охранниками выходил. Все, ступай домой.

У самой двери Вито оборачивается. Слишком уж грубо он обошелся с Валентиной.

— В деле обнаружилось косвенных доказательств и намеков больше, чем я ожидал, но именно намеков. Малость наркотиков в постелях у хиппи… Гашиш, экстази, амилнитрит, спиды. В тюрьму за такое не посадишь, хотя остается повод наведаться на остров при нужде еще раз. Гондола — это, конечно, интересно, но при условии, что судмедэксперты обнаружат следы, ведущие к жертвам. Пока таких следов нет.

Вито смотрит на команду и понимает: просто так уйти не получится. Людям есть что сказать, и сообщить о догадках они должны прямо сейчас. Да, придется Марии подождать.

— Ладно, народ, даю вам еще десять минут, — говорит Вито, возвращаясь за стол. — Том, вы о сатанистах вроде бы говорили? Что нашли в доме?

Собираясь с мыслями, Том щелкает суставами пальцев. Сколько раз церковный домовладелец выговаривал ему за эту привычку!

— Мера Тэль — разрисованная девица, якобы личный секретарь Марио — говорит, будто в доме у них сатанисты практиковали свои обряды. Я ей верю, потому что комната, куда я вошел, явно использовалась для черной мессы.

— Как это можно доказать? — перебивает его Вито.

— Она так сказала.

— Слова Тэль ровным счетом ничего не значат. Как вы сами это докажете?

— Плинтуса в той комнате залиты черным воском.

Вито смеется.

— Да ну, бросьте, Том! Присутствие антихриста одними фестонами черного воска не докажешь. Тысячи людей покупают крашеные свечи, и черные в том числе. Нам требуется научно обоснованное, черт его задери, доказательство.

— Наука не может объяснить все, — резко отвечает Том.

— Что, правда? — переспрашивает Вито, и на этот раз в его голосе звучит неподдельная усталость. — Полагаю, ставить надо на религию?

Вито поднимает трубку телефона.

— Вот бы вызвать к аппарату Бога. Того доброго старичка, который вообще не должен был допустить преступлений. Того, который не вмешался, когда убивали Монику и Антонио. Того, который заставляет меня сидеть здесь с вами, пока моя жена-калека сходит с ума, гадая, где я!

Вито сам не верит, что произнес эти слова. Особенно последнее предложение. Должно быть, усталость и стресс давят чересчур сильно. Вито опускает голову на руки и принимается массировать виски. И он прекрасно слышит тишину, вызванную его собственной речью.

Первым заговаривает Том:

— Майор, я отлично понимаю, почему вы гневаетесь, почему желаете видеть факты. И еще понимаю, почему так обращаетесь к Богу. Однако пусть наши факты и не обоснованы научно, они тем не менее точны, как результат ДНК-теста. Во-первых, — загибает он пальцы, — тело Моники Видич пронзили ножом шестьсот шестьдесят шесть раз. Число знаковое и понятное. Во-вторых, ее тело убийца перевозил по каналу на гондоле; и кто бы обратил на нее внимание среди сотен других гондол? В-третьих, сатанисты осквернили церковь Спасения, а Мера Тэль признала, что в коммуне присутствуют дьяволопоклонники.

— Совпадения, — парирует изможденный Вито.

— Для начала неплохо бы отыскать и допросить сатанистов, — предлагает Рокко.

— Неплохо бы, — говорит Вито. — Но не раньше, чем будут результаты экспертизы. — Он обращается к Тому: — Заканчивайте доклад.

Том смотрит на Валентину. Хоть бы не расстроить ее тем, что сейчас будет сказано.

— И наконец, Антонио Паваротти погиб, расследуя дело о наркоторговле на острове Марио. Почему? Должно быть, близко подошел к тому, что творится в особняке, а там — как мы знаем — хозяйничают сатанисты.

Вито смотрит в пустоту перед собой (в манере Джорджа Буша, как любит сам говорить). С виду напоминает невежественного болвана, однако в уме переваривает поступившую информацию, пытаясь выделить суть.

— У меня друг в библиотеке Ватикана сейчас ищет информацию касательно этрусских…

— Не надо! — поднимает ладонь Вито. — Никаких этрусков. Хотя бы сегодня.

Том сдается. Понятно, что Вито крайне устал.

Поездив взад-вперед на кресле, майор говорит:

— Сегодня остров Марио под наблюдением. Работают камеры дальнего и ближнего обзора. Стоит кому-нибудь на острове хотя бы сплюнуть в лагуну, мы человека берем на заметку, а плевок — на анализ. Завтра трясем с экспертов отчеты по всем направлениям. — Он обращается к Рокко, Валентине и Тому: — Затем снова собираемся здесь и слушаем рассказ об этрусках. Вы, Том, сможете удовлетворить свое любопытство, отыскав сатанистов и выяснив: может, это коммерсанты, которые просто устроили себе костюмированный праздник, или же настоящие дьяволопоклонники. Пока же — всем спать.

Capitolo XLV

Гетто-Нуово, Венеция 1777 год

В глазах Эрманно блестит отраженное пламя свечей, пока он разглаживает эскиз на столе, за которым трудились еще деды и прадеды.

— Монах, говоришь? Простой монах отдал тебе этот рисунок?