— Эй, Лотти, спой нам «Дикси».
— Хорошо, все, что ты скажешь, Милт. Но для начала мне нужно промочить глотку. Я сегодня просто умираю от жажды.
— Налей Лотти, Берт. И всем моим друзьям тоже. Человек должен иметь друзей повсюду, не так ли, ребята? Слишком много развелось удачливых северян и тех мерзавцев, что незаконно захватывают наши земли. Они уверяют, что мы не имеем прав на нашу собственность лишь потому, что участвовали в войне, а они нет. Я считаю их трусами и ворами.
— Ты говоришь о таких, как Прендергаст? Черт возьми, Милт, но ведь ты знаешь, что Прендергаст воровал скот у тех, кто сражался на войне. И знаешь это так же хорошо, как и все остальные.
Тот, кого называли Милтом, поднял стакан и разом осушил его, после чего тут же велел бармену наполнить его. Потом он громко сказал:
— Прендергаст — трус и вор. Он повсюду нанимает себе головорезов, чтобы они делали за него всю грязную работу. — Внезапно его взгляд остановился на высоком загорелом мужчине, который стоял у другого конца стойки и выпивал. — Надо же, а я и не заметил, что мы не одни, и так откровенно высказывался. Не так уж много чужаков вертится в округе, в этой стране мародеров и предателей. Вы, случайно, не из них, сэр?
Синие глаза посмотрели на воинственного Милта Кехо холодно и настороженно. Чувствуя враждебность, Стив был наготове.
— Я только проезжий… мистер.
— Проезжие у нас редкость, здесь не на что смотреть, кроме коров, пыли и грязи. Большинство тех, кто месит эту грязь, — наемные головорезы. — Кехо сделал паузу и вкрадчиво добавил: — Но ведь вы не за этих воров-северян, верно? Уверен, что вы были на нашей стороне.
— Мне не пришлось участвовать в той войне, — ответил Стив. — А с тех пор прошло много времени. И у меня нет желания ввязываться в войну и сейчас.
Он не спеша допил виски, бросил монету на стойку и направился к выходу, заметив, что все, кроме пианиста, замерли, неотрывно следя за ним. Испуганная Лотти широко раскрыла глаза, и он, проходя мимо нее, учтиво коснулся шляпы, мысленно прикидывая расстояние до двери.
— Не знаю, как ты, Милт, но я чувствую вонь грязного наемника северян за милю! — Молодой, звенящий от напряжения голос принадлежал тому парню со светлой бородкой, которого Лотти называла Джаредом Кэди. Это заставило Стива приостановиться. Кэди между тем продолжал: — Без своих сообщников они ничто, вы заметили это, ребята? Он даже не посмеет взглянуть мне в лицо.
Бутылка пролетела над самой головой Стива и разбилась о стену. Кэди радостно засмеялся:
— Посмотри-ка, Милт, он удирает. Что я тебе говорил? И даже не хочет заплатить за ту бутылку виски, которую я разбил из-за него.
«Ах, черт!» — подумал Стив и медленно повернулся к блондину, который с наглым видом подходил к нему, держа револьвер наготове.
— Поднимите это, мистер Берт любит, чтобы в его заведении было чисто.
Стив не выразил удивления, увидев револьвер в руках ухмыляющегося парня. Джареду Кэди следовало понять, что нужно поостеречься, но он чувствовал поддержку друзей, и это придавало ему храбрости. Он повторил еще громче:
— А ну, подними-ка это! И все до малейшего стеклышка. Чего ты ждешь? — Выстрел пробуравил пол у самых ног Стива, но он не шевельнулся. — А когда ты покончишь с этим, я позаимствую у тебя те игрушки, которыми ты набил свои седельные сумки. Ты вытащишь их для меня, прежде чем я вышибу из тебя дух! — Кэди громко рассмеялся, торжествующе оглядывая присутствующих.
— Если не поспешишь, — продолжал он, — я продырявлю тебя. Ну-ка, займись тем, что я сказал! Берту нужен уборщик… — Он угрожающе вскинул дуло револьвера и ощутил ликование, когда незнакомец, пожав плечами, принялся за дело. Стив стал нагибаться; тут его рука сделала стремительное движение и…
Кэди вскрикнул и, когда Стив схватил его за запястье, выронил револьвер.
— Ублюдок! Ты сломал мне руку… — Крича от боли и ярости, он попытался нанести удар левой рукой, но его противник оказался проворнее. Три удара — в глотку, в челюсть, в живот, и Джаред Кэди свалился под стойку, корчась и воя от боли. Синеглазый незнакомец невозмутимо окинул взглядом присутствующих и закурил сигару.
— У вас замечательное и весьма гостеприимное заведение, — сказал он оторопевшему бармену, кинув ему еще одну монету.
Стив спокойно вышел на улицу. После захода солнца сильно похолодало. Отбросив сигару, Стив вдруг почувствовал: что-то не так.
Сквозь широко распахнутые ставни окна ему в лицо блеснул фонарь. Стив метнулся в сторону и, коротко выругавшись, выхватил револьвер. Он догадался, что по нему ведут огонь со всех сторон. Прицельным выстрелом Стиву удалось разбить фонарь, но пуля уже впилась в ногу. Стив стрелял наугад, чувствуя отдачу и изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Он прислонился к стене, оказавшейся позади него.
Выстрел из-за водосточного желоба ранил Стива в бок, и он стал падать, громко ругаясь. Однако он заставил себя выпрямиться и продолжал стрелять, быстро поворачиваясь и опершись рукой на низкую ограду. Теперь у него остался только один револьвер, и он даже не знал, сколько в нем зарядов.
Дверь салуна распахнулась, и на пороге, пошатываясь, появился Джаред Кэди с револьвером в руках:
— Ублюдок, с тобой пора кончать!
Стив вскинул револьвер и вновь стал падать. Ему показалось, что он все же успел нажать на курок, но все вокруг вдруг стало расплываться, а тело отказывалось повиноваться ему. «О Боже, я умираю…»
После ожесточенной перестрелки на улице воцарилась мертвая тишина. Вскоре послышался скрип колес, и на улице появилась повозка. Тут же раздались выкрики, приказания, объяснения…
— Убирайтесь отсюда, проклятые дураки! Мы прикончим его…
— Эй, он застрелил Мэрфи! И Джареда тоже…
Над горами появилась луна и осветила бледное лицо женщины, управлявшей повозкой; темные волосы выбивались из-под белой шали.
— Что случилось? Кто-нибудь, ради Бога, скажите, что случилось? Джаред?..
— Мне очень жаль, Лиззи, но у Джареда не было шанса. Это чужак, один из головорезов Прендергаста. Он затеял ссору и начал стрелять. Мне очень жаль…
— Эй! Надо убрать тела с улицы, прежде чем проснется шериф.
— К сожалению, нам придется воспользоваться твоей повозкой, Лиззи. Берт…
— Конечно, Милт. Я присмотрю за всем и пошлю за доктором. Шериф не узнает об этой проклятой стычке.
— Тебе нельзя здесь оставаться, Лиззи. Мне действительно очень жаль, передай мне поводья.
Крепкий старик взобрался на повозку и сел рядом с молодой женщиной, стараясь удержать беспокойных лошадей.
— Джаред… — снова прошептала она и зарыдала, уткнувшись лицом в его плечо. Рессоры заскрипели и прогнулись под тяжестью тел, кровь струилась через покореженные борта.
