Читаем без скачивания Сын ведьмы и коловертыши - Маргарита Епатко

– Дети – это святое, – задумчиво повторил человек, вытаскивая книгу с полки. Сотовый телефон, поставленный на виброрежим, зажужжал на столе.

– Да, – он вернулся к нему, беря трубку. – Выехал в Москву? Замечательно. Нет, пока ничего не надо делать. Эльвира? Не стоит ее тревожить. До свидания, милейшая.

Директор музея, кряхтя, сел и положил перед собой книгу.

Иоганн Готингейм «Жизнь ведьм» – гласил титульный лист потрепанного фолианта.

Прораб с потемневшим лицом слушал нагоняй от начальства. Ему вспомнили все. И бывшие недочеты по работе, и приближающийся пенсионный возраст, и сумму штрафа, которую предприятие должно будет выплатить по его вине за два часа простоя. Попытки вставить хотя бы слово, сразу пресекались командирским окриком.

– В общем так, Степан, – подытожил директор, если мы из-за твоей принципиальности контракт потеряем, по миру пойдем. Не одного меня, коллектив под монастырь подведешь. Говорят, заказчик уже с другим подрядчиком в области договаривается. Тебе объяснять, что это значит?

– Не надо, – прораб вытер взмокший от нагоняя лоб, радуясь, что перепалку с шефом по сотовому не слышат рабочие. Всегда готовые к отдыху, они расположились на лавочках новой набережной, куря и попивая пиво.

– А если не надо, кончай дурить. Местный директор из «ОРКО» говорит, что документация из Москвы будет завтра.

– У них проблемы с факсом и электронкой? – не выдержал Степан Павлович.

– Та-а-ак, – собеседник, похоже, окончательно потерял самообладание. – Не хочешь по хорошему, получишь по-плохому. Сейчас без пяти десять. Если через пять минут не доложишь о начале строительных работ, уволю за несоответствие.

– Не сможешь, я потомственный строитель. У меня двадцать пять лет стажа, – давя нарастающую боль в сердце, сказал прораб.

– Раньше не смог бы, а теперь запросто, – начальник бросил телефон.

Степан Павлович оторвал от уха горячую от потной ладони трубку и посмотрел на строительную площадку.

– Вот черт, мне что больше всех надо? – выругался он и махнул рукой рабочим. – Кончай перекур. Дело стоит.

Мужики нехотя пошли к машинам. Заурчали экскаваторы, распарывая ковшами землю. Тяжеловесные бульдозеры потащились к отвалам, отгребая вывернутые внутренности пустыря ближе к бетонным ограждениям.

– Ну, чего застрял? – раздосадованный прораб, направился к молодому парнишке в спецовке застывшему на набережной. – За тебя ковш никто двигать не будет. Да ты заснул, что ли? – он положил руку на плечо продолжавшему молчать парню.

– Т-там, – заикаясь, строитель показал на гладкую бетонную стену, бордюрчиком отделяющую мощенную набережную от реки.

– Чего там? – прораб просмотрел на стену и схватился за сердце.

Трещина шириной с ладонь, увеличиваясь на глазах, ползла в его сторону. Еще одна щель с легкостью пропорола бетон, направляясь к дороге. Ветвясь и расширяясь, трещины ползли уже вдоль всей набережной, выворачивая из земли цветную декоративную плитку, беспощадно разрезая асфальт.

– Скажи, чтоб останавливались, – хрипя, произнес Степан Павлович, оседая на подрагивающую землю. – Слышь, скажи. Ребятам не слышно. Моторы-то гудят, – острая боль сковала мужчину, не давая возможности двигаться, дышать и говорить.

– Мамочки, – по-поросячьи взвизгнул молодой рабочий и, не обращая внимания на прораба, побежал по дороге вдоль набережной.

Он несся, перепрыгивая с одного куска асфальта на другой. Дорога, как живая, шевелилась под ногами, охая и проседая под напором непонятной силы. Но парень не слышал ее стонов, потому что продолжал кричать. Он орал и тогда, когда громадный кусок набережной, прихватив живую добычу, плотом рухнул в реку. Вода замерла в удивлении. Плеснула волной, пробуя бетон на вкус. Потом взметнулась, рассерженная неожиданным препятствием, и накрыла собой декоративную плитку, землю, камни и нелепо барахтающегося визжащего человека.

А трещины продолжали ветвиться, откусывая от дороги новые части. Земля вздрогнула. Рабочие на площадке ошеломленно смотрели, как подъемный кран, стоящий вдалеке у пятиэтажек, медленно уходит под землю. Кто-то, догадался выключить мотор. Но было слишком поздно. Река, почуявшая добычу, прокладывала путь к пустырю. А он проседал, опадая куда-то внутрь. Техника без опоры скатывалась в образующиеся провалы. Строители, в безуспешных попытках спастись, вылезали на крыши машин, карабкались по крошащимся под пальцами склонам.

В глубине нового микрорайона тетки на скамейке у подъезда жаловались на жару.

– Шуму-то от этой стройки, – ворчливо произнесла толстая бабка в давно не стираном халате.

– И не говори, Ильинична, – поддержала ее сухонькая старушка, прислушиваясь к нарастающему гулу со стороны реки.

– Уходите, уходите! – подскочила неизвестно откуда появившаяся безумная Тина, хватая женщин за руки.

– Иди себе, дурочка, – бабка вытерла руку о грязный халат и обратилась к собеседнице. – Вот дал Бог радость ее мамаше. Эта полоумная второй день здесь бегает и орет.

Тина потерянно посмотрела вокруг. Несколько детей в песочнице. Мамаши с апатичными лицами. Мужчина, с озабоченным видом спешащий по делам.

– Люди, уходите! Вы что не слышите? – в отчаянии закричала она и бросилась к детям.

– Куда, дура? – сонная мамаша, листающая глянцевый журнал, очнулась, подскочила и отвесила сумасшедшей оплеуху.

Худенькая Тина полетела на песочницу, врезаясь виском в деревянный угол.

– Во, тварь, – поддержала тетку, напавшую на безумную, вторая мамочка. – Так и гуляй с дитями, когда всякие придурочные на свободе шастают. Ниче очухается. Они живучие.

Бабы вытащили ревущих напуганных малышей из песка, и пошли к качелям.

Тело Тины вздрогнуло несколько раз и затихло. Обшарпанный угол песочницы стал бордовым, впитывая необычную краску.

Гул, нарастая, заполнил окружающий мир. Земля колыхнулась, как кисель. Перепуганные старушки подскочили с лавочки. Тетки застыли с детьми в руках. Мужчина выронил портфель, глядя на падающую стену дома. Песочница с телом Тины рухнула в провал, пожирающий детскую площадку.

Карлос парил в воздухе над Площадкой, наблюдая, как река, выплескиваясь из берегов, подминает пространство, еще недавно бывшее новым городским микрорайоном.

– Никогда не видел гневающегося духа земли, – сказал он мужчине рядом.

– За глупость надо платить, – мрачно произнес Валериан.

Словно в ответ на его слова земля вздрогнула еще раз. Новые трещины поползли теперь уже к старым городским кварталам.

– Мы все равно не смогли бы это остановить, – Карлос смотрел на деревянные домики, исчезающие один за другим в провалах. – Это как пытаться пальцем заткнуть вулкан.