Поляки не только кипят перед выборами. Они подошли к серьезному разговору о приватизации больниц. Конечно, сделают. Хотя будет нелегко и им. Над ними уже не висит угроза не быть принятыми в Европейский Союз. Им хорошо помогло то, что в Польше общественное мнение хотя и не сразу, но склонилось в пользу ЕС. Все прекрасно понимали: если допустят большой разнобой позиций по стратегическим проблемам, то не видать им Евросоюза. Нам его в обозримом будущем не видать в любом случае, поэтому мы не смягчаем своих разногласий. Как только дельный законопроект по здравоохранению попадает в парламент, там начинается одна песня: медицина должна быть бесплатная, образование должно быть бесплатное, вся жизнь должна быть бесплатная.
Не оправдались опасения, что польские крестьяне будут больше всех недовольны Евросоюзом. Два миллиарда дотаций свое дело делают. Фермеров не оставляют на произвол судьбы. Если Украина откроет свои рынки, польская сельхозпродукция, которую не поглощает Западная Европа, пойдет к нам. Нашему крестьянину станет еще труднее. Нельзя открывать рынки с бухты-барахты: можем себя уничтожить. Украинское село не может соревноваться с европейским, особенно при тех дотациях, что получают крестьяне на Западе.
19 мая
Вспоминаются предвыборные выступления Ющенко и членов его команды на многочисленных митингах. Наконец, их телеролики. Все каналы начинают и заканчивают одним: власть - бандитская, долой власть! Мне Ющенко говорил в самый разгар президентской избирательной кампании: «Не слушайте, что я говорю о вас и о власти на митингах. Не придавайте значения. Не принимайте близко к сердцу. Это политика». Я на это ничего не отвечал, но чувствовал всю странность положения. Кандидат в президенты, вождь оппозиции на всю страну, во всех своих поездках, на всех встречах на разные лады повторяет, что власть - бандитская, что с нею надо поступить соответствующим образом, а потом звонит или говорит при встрече: не принимайте близко к сердцу.
Многие удивлялись, что я продолжаю с ним встречаться, несмотря на то, что на публике он высказывается обо мне все более резко, обидно - на мой взгляд, несправедливо и нелогично. Несколько раз я не выдерживал и, пожав его протянутую руку, говорил ему: «Слушай, Виктор! Ну должна же быть какая-то мораль! Что же ты несешь? Помнишь, как ты пошел на акцию «Украина без Кучмы»? Помнишь, как стоял рядом со всеми беснующимися? Был центром площади… Герой! После этого минуло немало времени. Мы продолжаем с тобой видеться. И вот теперь ты уже совсем перестал выбирать слова. Ну нельзя же так! Или, по-твоему, можно?» В ответ он краснеет, говорит что-то не очень разборчиво. Смысл все тот же - просьба не обращать внимания.
Мне кажется, это все было актерство. Он хороший актер. Когда шла акция «Украина без Кучмы», он был премьер-министром. Вместе с Плющом как председателем Верховной Рады и мной подписал обращение против этой акции. А через некоторое время, во время очередного митинга, подписал обращение противоположного характера - такое враждебное и злое обращение, что мне оставалось только повеситься, чтобы доставить ему удовольствие. После этого приходит ко мне, ведет себя как ни в чем не бывало. Я спрашиваю его: «Как же так?» Он опять краснеет и говорит: «Я не читал это обращение». Он, повторяю, хороший актер.
На днях я преречитал то наше обращение. Откровенно говоря, не нашел в нем несправедливих оценок или незаслуженных обвинений в чей-либо адрес.
«Против нашего государства развернута беспрецедентная политическая кампания со всеми признаками психологической войны, - говорилось в обращении. - Делается это тогда, когда мы начали выходить из длительного экономического кризиса, когда у народа появились реальные надежды на лучшее».
Это было действительно так, об этом говорила экономическая статистика, реально растущие доходы людей. В центре столицы же в это время ходили с факелами и чучелами тех, кто этот рост обеспечивал. Агрессивно настроенные люди скандировали «Геть!», «Ганьба!», «Кучму геть!» Среди них были и представители иностранных спецслужб. Это было зафиксировано, показывалось по телевидению.
«Украина и мир еще узнают о заказчиках, организаторах и исполнителях, о движущих силах этого провокационного действия, но все мы уже сейчас видим причастность к нему отечественных политиков и политических сил, для которых не существует ничего, кроме собственных интересов и амбиций. Они нагнетают атмосферу истерии и психоза, надеясь на этой волне расшатать законные государственные институции и как-нибудь прорваться к власти», - вот еще что говорилось в нашем обращении.
Думаю, теперь многие прочитают эти слова не так, как тогда, когда они были обнародованы. Употребили мы и слово «фашизм». Мы подчеркнули, что противники власти хотят подтолкнуть ее к силовому противодействию и тем самым создают реальную угрозу национальной безопасности. «Не следует забывать уроки истории - вспомним, с чего и как начинался фашизм» . Мы предупредили, что «в интересах граждан, общества, государства таким попыткам будет оказано активное и решительное противодействие всеми предусмотренными законом средствами. Анархия, произвол и беззаконие не пройдут».
Слово «фашизм» в тексте вызвало бурю негодования в стане тех, что называли себя демократами. Ющенко не выдержал их давления и начал свои знаменитые маневры. Он не мог сказать, что не подписывался под нашим обращением, мы ведь одновременно поставили свои подписи: Плющ, я и Ющенко. Но из его объяснений вытекало, что подписался он то ли вынужденно, то ли не прочитав всего текста. Или читал, мол, да невнимательно. А минуло немного времени и, выходя на площади, опять гневно клеймил «злочинну владу».
20 мая
Решение взять Виктора Медведчука на должность главы Администрации было продиктовано одним: я знал, что он сильный организатор и один из наиболее квалифицированных в стране юристов. Я убедился в этом еще на примере «бархатной революции».
Эта «революция» началась после того, как представители правых фракций в парламенте инициировали отставку левого руководства.18 января 2000 года 226 депутатов проголосовали за включение в повестку дня проекта закона о внесении изменений в регламент работы Рады. Законопроект, в частности, предусматривал, что для принятия некоторых принципиальных решений (например, при смене руководства парламента) не требуется кворума, то есть присутствия 300 депутатов. Именно отсутствие этой нормы мешало освободить представителей меньшинства Александра Ткаченко и его первого заместителя (Адама Мартынюка) от их должностей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
