Читаем без скачивания НАТО точка Ру - Дмитрий Рогозин

Рогозин: Вы со мной согласитесь, что наша позиция значительно честнее. Будь мы американцами, мы бы сказали, что размещаем там ракеты для удара по Бен Ладену. Нам внушают, что запланированная в Польше система ПРО будет бороться с опасностями, исходящими от Ирана. Это же просто смешно! У Ирана нет ракет, которые способны достичь территории Польши. Запланированные американские противоракеты в Польше настолько точны, что они за четыре минуты могут нанести удар по резиденции президента или премьера в Москве!

Die Welt: Однако чтобы успокоить Москву, ей предложили принять участие в проекте.

Рогозин: Нет, такого предложения не было. Это выдумка. И наше предложение по созданию совместной системы радарных установок в Казахстане было отклонено.

Die WELT: Из-за Грузии НАТО приостановила консультации в Совете Россия — НАТО. Какое значение для вас имеет этот форум?

Рогозин: Совет — это всего лишь кость, которую НАТО бросила России, чтобы мы рот не открывали во время расширения альянса. Это — самый неэффективный совещательный орган, в котором ничего не решается. Когда я был школьником, я подглядывал в тетрадь к моему однокласснику. Этим я все еще занимаюсь и в Брюсселе…

Die WELT: И что же написано в тетрадях ваших коллег по НАТО?

Рогозин: Пункт первый повестки дня: без комментариев. Пункт второй: игнорировать. Пункт третий — отмалчиваться. В то же время, нам для обмена оценками срочно нужен Совет Россия — НАТО. Когда я на этом настаивал во время грузинского кризиса, меня игнорировали.

Die Welt: Заседание СРН в августе было отменено фактически по указанию Вашингтона. У него действительно нет никакого интереса вести с вами диалог?

Рогозин: А что, остальные государства НАТО оккупированы США? У 25 других стран-членов нет своего голоса? Все европейцы, между тем, осознали, что мы должны вновь говорить друг с другом. Но мы должны теперь ждать, пока Обама соберет свою команду и так далее. Я исхожу из того, что с января мы снова будем сотрудничать.

Проблема, однако, заключается в том, что Совет — это не совсем верный формат для серьезного разговора о проблемах безопасности. Поэтому так важно реализовать предложение Медведева по созданию новой архитектуры безопасности.

Die WELT: В декабре министры иностранных дел НАТО будут принимать решение о том, давать ли Грузии и Украине ПДЧ (План действий по членству), то есть право сделать первый шаг к членству в НАТО. Что произойдет?

Рогозин: Пожар рейхстага, как 65 лет назад. Как сказал Аюдовик XIV, после меня — хоть потоп. Собственно говоря, НАТО в состоянии обеспечить безопасность Запада. Но альянс также в состоянии превратиться в болото. Почему хотят видеть среди членов НАТО Албанию и Хорватию, которые с военной точки зрения не могут ничего предложить? НАТО утверждает, что это политический вопрос. Основная ошибка состоит в вере, что новый член, вступив в альянс, примет идентичность Запада. Но есть и противоположная сторона — идентичность Запада размывается. Польши, с ее вечными сменами настроения, уже недостаточно, теперь нужен еще и Саакашвили, который втянет НАТО в войны?

Die Welt: В следующем году НАТО исполнится 60 лет. Что бы Вы ей пожелали на будущее?

Рогозин: Будь я генсеком НАТО, я бы хорошо справлялся с моей работой и стремился бы повести альянс по интенсивному, а не экстенсивному пути развития. НАТО следует превратиться в систему тихоокеанско-антлантической безопасности, не стремящейся к расширению своих границ. Первым делом надо признать, что Россия — партнер. Вооруженные силы альянса должны располагаться на границах. Безопасность одного не может достигаться за счет безопасности другого.

К тому же это должна быть коалиция интересов. Главные цели: победа над террором, борьба с наркоторговлей, организованной преступностью, нелегальной миграцией и пиратством. Вот в этом понимании границы безопасности должны расширяться. Россия при этом обязуется быть надежным партнером в области энергетики, а другие государства, такие, как Германия и Франция, обещают содействие России в ее технологическом развитии.

Die Welt: НАТО образца XXI века, таким образом, в любом случае включает Россию?

Рогозин: Да, но сейчас мы к этому не стремимся. Во-первых, потому что Польша и Прибалтика сразу это блокируют, поскольку это их ночной кошмар. И мы также этого не хотим, поскольку ценим свой суверенитет. Мы не вводим свои войска никуда, где мы не хотели бы их видеть.

Die Welt: Но когда президент Медведев говорит о глобальной концепции безопасности, речь не может не идти о принципе «брать и давать».

Рогозин: Давать и брать не означает покоряться. Россия не хочет подчиняться, мы хотим такого супружества с Западом, которое не будет браком по принуждению. Только та семья счастлива, которая определяет общие задачи и отвественность. Вот пример: Россия поддерживает НАТО в Афганистане, хотя НАТО после августа произнесла в наш адрес много злых слов. Почему мы это делаем? Потому что мы заинтересованы в том, чтобы операция против Талибана имела успех. Для этого мы обеспечили немцам и французам транзитный коридор. И в Бухаресте согласились предоставлять его и дальше, так как мы понимаем, что у нас общие цели. Из-за ошибок американцев в Пакистане может так получиться, что уже в январе обычные пути транзита перестанут работать.

Die Welt: Если Россия настолько заинтересована в стабильности по всему миру, почему она подогревает радикальные настроения в Крыму?

Рогозин: После 2004 года мы воздерживаемся от вмешательства во внутренние дела Украины, невозможно понять, что же там творится, какая-то президентская мыльная опера, в которой мы сейчас смотрим 784-ю серию, где красивая дама разрывается между двумя мужчинами. Страна смотрит на это, как на игру в пинг-понг. Проблемы, которые есть в Крыму, вызваны не нами. Лично президент Ющенко дестабилизировал ситуацию в своей стране. Почему он, к примеру, сравнивает ветеранов Великой Отечественной с солдатами Ваффен-СС?

Die Welt: Какие последствия будет иметь для России падение цен на нефть?

Рогозин: Это может быть очень полезно. Дешевые деньги портят людей. Предыдущие правительства расслабились из-за высоких цен на нефть. Теперь правительство вынуждено всерьез обратиться к реальной экономике. Каждый кризис — это стимул к развитию.

Die Welt: Вы сами себя охотно называете «траблмейкером», то есть тем, кто кому-то досаждает. Путин именно поэтому отправил вас в Брюссель?

Рогозин: За мной закрепилась репутация эффективного политика, поэтому меня направили в Брюссель. Кроме того, я не профессиональный дипломат, но разбираюсь в общественной дипломатии и кое-что в ней смыслю. К тому же у меня есть прямая связь с президентом и премьером. Меня направили сюда, потому что я понятно изъясняюсь. Не спорю, что в Брюсселе есть чиновники, которые не больше 30 минут хотят находиться в моем обществе в одном помещении, поскольку они думают, что я наношу ущерб их здоровью.

Поговаривают, что многие замужние женщины заказывают богослужения, чтобы снять со своих мужей порчу, которую я на них якобы навел. Если серьезно, я действительно хочу, чтобы мы говорили друг с другом, а не мимо ушей друг друга. Особенно это важно в тяжелые времена.

Когда переговоры с Россией были заморожены в ходе грузинского кризиса, мне отказали в помещении для проведения пресс-конференции. Это можно сравнить с тем временем, когда коммунисты запрещали мне выступать в парламенте. Но я так или иначе найду способ, чтобы поговорить с общественностью. Если надо, просто пойду на улицу с громкоговорителем.

Нам удалось договориться с НАТО

26 января 2009 г. в Брюсселе впервые после событий на Кавказе прошла встреча представителей России и НАТО. Встреча эта носила неформальный характер, и участники сами выбирали темы для обсуждения. Подробнее о встрече в интервью информационному каналу «Вести» рассказал постоянный представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин.

— Дмитрий Олегович, какие темы вы выбрали для обсуждения?

— Вообще фиксированной повестки дня на сегодняшнем неформальном заседании России — НАТО не было, и это хорошо, потому что мы не встречались 5 месяцев. В общем-то, нам нужна была свобода рук, чтобы изложить базовые принципы, на которых мы считаем возможным вернуться к восстановлению сотрудничества. Прежде всего это то, что Россия является равноправным партнером НАТО, что НАТО не может проводить в отношении нас политику — как будто мы некая безымянная территория, за нас все решают. Кроме того, совет Россия — НАТО не может продолжать свою работу без того, чтобы мы не обсудили причины и последствия конфликта на Южном Кавказе, после которого НАТО заняло позицию на стороне агрессора. Ну и, конечно, надо признать и такой важный момент. До сих пор мы в совете Россия — НАТО действовали таким образом: натовцы собирались и выступали с консолидированной позицией, докладывая ее нам, как уже нечто, что невозможно пересмотреть, а мы должны были эту позицию принимать или с ней не соглашаться. Так дела не пойдут у нас. Поэтому, разговор был предельно жесткий, очень откровенный, но по форме дипломатичный. Нам удалось договориться. На конференции по проблемам безопасности, которая пройдет в Мюнхене 6 февраля, предполагается встреча Генерального секретаря НАТО с вице-премьером российского правительства Сергеем Борисовичем Ивановым, он возглавляет нашу делегацию. И там будут обсуждены дальнейшие шаги. Но в целом сегодня произошло важное событие, мои коллеги выслушали нашу позицию. Не стоило ожидать, что они сразу захлопают в ладоши или признают нашу правоту, но, тем не менее, хочу сказать то, что НАТО сама инициировала эту встречу и пошла на то, чтобы пересмотреть ряд своих прежних подходов в отношении России, говорит только об одном. В НАТО есть страны, которые признают за Россией серьезные права на то, чтобы защищать свои собственные интересы. И сегодня уже, в начале 2009 года, подход многих государств к недавнему кризису на Южном Кавказе уже иной, не столь одиозный, каким он был раньше.