Вопреки ожиданиям, Карл не стал сразу наступать на восток от Днепра, а надолго задержался в Могилеве. Похоже, он опасался трудностей с провиантом: на сотни верст по приказу царя разорили землю, равно свою и литовскую. Крестьянам велели прятать хлеб и уходить в леса, со всеми домочадцами и скотиной. Деревни сжигались нашей татарской и калмыцкой кавалерией, чтобы не оставить пристанища шведам. Такой беспощадный к собственным подданным способ войны вызывал у меня оторопь, пока солдаты из мужиков не объяснили: променять курную избу на землянку в лесу — разница небольшая, новый дом поставить нетрудно. Страшно остаться без хлеба после шведских фуражиров: тогда или по миру идти, или смерть, — если всю округу дочиста обобрали, и подать некому.
В Европе редко бывает, чтобы судьба армий до такой степени зависела от провианта: густонаселенная местность с хорошими дорогами представляет несравненно больше возможностей. Здесь же казалось, линии снабжения, напряженные как струны, ведут главную мелодию войны. Могилев, самый большой город восточной Литвы, служил естественным местом сбыта для обширной сельской округи, еще не сплошь разоренной. Это кое-как покрывало текущие потребности армии Карла, но не позволяло сделать запасы для похода на Москву. Рассчитывать к востоку от Днепра на местные средства шведам не приходилось, и они об этом знали. Корпус Левенгаупта, неторопливо продвигающийся из Ливонии с огромным обозом и увеличивающий по пути свои хлебные богатства за счет жителей, мог бы помочь королю перейти полосу выжженной земли — но он безнадежно опаздывал. Лето катилось к концу, а предпринять зимнюю кампанию в русском климате не осмелился бы даже такой бесстрашный полководец, как Карл.
Каждый день, бесплодно потерянный шведами, чуть отодвигал нависшую над Россией угрозу, но приносил новое разочарование мне: за два с лишним месяца не удалось ни разу увидеть неприятеля. Все оставалось очень и очень шатким. Блестящие результаты, показанные на стрельбище, еще не получили подтверждения в бою. Малейшая неудача повергла бы меня в прежнее ничтожество. С неослабным усердием обучая солдат, я принужден был ждать баталии и не мог надеяться на мелкие стычки, какие имел во множестве за время баварского похода Виллара: здесь подобная "малая война" составляет обязанность легкой конницы, не имеющей подобия в западных странах. Пылкий юноша, мечтающий о военных приключениях, может исполнить свои мечты, если он калмык, башкирец или казак: им предоставляется наибольшая свобода действий (кстати, истинно римский способ — использовать федератов во вспомогательных войсках). Регулярная кавалерия действует крупными отрядами, требуя больше дисциплины и меньше инициативы. Пехотная служба для приключений на поле боя вовсе не оставляет места, превращая людей в детали механизма, одухотворенного волей командующего и дозволяющего определенную самостоятельность лишь военачальникам генеральских рангов, изредка — полковникам. Предприимчивость нижних чинов и младших офицеров может проявляться только вне строя, чаще всего в экспедициях за выпивкой и столкновениях из-за гулящих девок.
Очень умеренно прикладываясь к обоим источникам общедоступных наслаждений, я зато испытывал настоящую страсть, размышляя о тактике, стратегии и карьерных перспективах, заслонивших мне весь мир и не оставивших в тот момент места в моей жизни ни дружбе, ни любви, ни даже науке. Как азартный зритель шахматной партии, я вел тайное состязание одновременно с обоими августейшими игроками, пытаясь предугадать их действия и придумать свой, лучший ход. Движения шведской армии после выхода из Могилева меня озадачили, их смысл и теперь не вполне ясен. Вероятно, Карл сомневался в выборе пути, ибо все возможные были чреваты крупными осложнениями. Для гвардии королевские сомнения обернулись неделей изматывающих форсированных маршей сначала вдоль Сожа на юг, к переправе у Веприна, где мы опередили шведов всего на полчаса; потом обратно, после того как Карл внезапно повернул в сторону Смоленска. По сорок и пятьдесят верст в сутки, по дорогам едва проходимым, с частыми переправами через болотистые реки — для недостаточно опытных солдат это было тяжкое испытание. Не все умели хорошо держаться в седле, тем более что коней нам пригнали чуть не накануне похода. Я и сам стер задницу до кровавых мозолей, мои сержанты охрипли от ругани и сбили костяшки кулаков — зато ни один человек в роте не отстал и не потерялся. Пожалуй, это стоило выигранной баталии!
В самом конце августа обе враждебные армии остановились на топких берегах речки Напы, у села Доброго, зеркально повторяя головчинское расположение, и Петр не упустил отплатить за недавнюю конфузию. Голицын получил приказ с обоими гвардейскими полками ночью переправиться и атаковать отдалившийся от главных сил версты на три правый фланг шведов, одновременно с тыла должна была зайти кавалерия и довершить разгром.
В тишине, нарушаемой только хлюпаньем топи под шевелящимся настилом, шлепками по уязвляемым комарами частям тела да тяжелым дыханием навьюченных фашинами солдат пробирались мы через густой предрассветный туман. Сбоку в нескольких сотнях шагов таилась другая такая же переправа, за ней — еще одна. Тонкие ниточки, которые так легко оборвать, достаточно на том берегу против каждой гати поставить пушку или полуроту пехоты. Часть настила, ближайшая к шведскому расположению, была не закончена. Под свирепый шепот распоряжавшегося немца-инженера солдаты нежно, как младенцев, опускали свои вязанки в неглубокую уже трясину и, проваливаясь до колен, расползались по сторонам. Желающие угодить царю заранее провозгласили, что название близкого села предвещает успех начинанию. Как знать… Где-то впереди неприятель может, спал, а может, ожидал нас в строю, с заряженными фузеями, готовый опрокинуть, прижать к болоту и истребить. У каждого свое беспокойство. Вспомнилось, как перед выходом долго мялся, потом осмелился каптенармус Аким Евсеев:
— Господин капитан, дозволь спросить…
— Ну?
— Говорят, у неприятеля эти… финны будут?
— И что?
— Не простые люди… Колдуны чухонские. Их, сказывают, пуля не берёт. Отводят они их, что ли, пули-то.
— Глупости. Покажи мне такого колдуна, я стрельну в него. Посмотрим, чье колдовство крепче.
Туман только начинал расходиться, светлея от утреннего солнца, еще не все роты успели перебраться на шведскую сторону, когда вдали раздались приглушенные ружейные выстрелы, затем — звуки сигнального рожка. Похоже, нас обнаружили. Шикнув на оживившихся солдат (приказа молчать, под строгим наказанием, никто не отменял) я приказал подпоручику и сержантам потихоньку собрать людей и приготовиться к построению. Когда загремели наши барабаны, мы справились почти без задержки против гораздо опытнейших соседей по строю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
