Читаем без скачивания Алхимик - Владимир Кузнецов

— Простите. Простите меня, ради бога. Так ваше имя звучит на моем родном языке.

— Anya, — неуверенно повторяет девушка. — Как… необычно.

— Да, немного. Я и сам уже успел отвыкнуть…

— Я рада, что смогла вам помочь, — голос девушки становится совсем тихим. — В награду… могу я задать вам вопрос, мистер Сол?

— Да, да, конечно, — поспешно соглашается Эд. Анна смотрит на него внимательно. В глазах ее читается страх и одновременно — затаенная мольба. Она ждет ответа, но одновременно — не хочет его.

— Эта женщина… мисс Чайльд. Она… кем она приходится вам?

Эд почти поверил, что этот вопрос не прозвучит. Внутри холодеет, невидимая ледяная рука сжимает горло.

— Женой. Эйлин — моя жена. Она уехала сюда… почти два года назад. Я прибыл чтобы забрать ее домой.

В молчании Анна и Эд смотрят друг на друга. Нужно что-то сказать, как-то объяснить, в конце концов сознаться, рассказать, как все обстоит на самом деле. Про сон длиной в год, про дневник, про чужой мир. Про то, что все вокруг…

— Я догадалась сразу, как только заговорила с ней, — нарушает молчание Анна. — У вас очень похожий акцент. И вы оба ведете себя так, будто на родине у вас все совсем по-другому. Даже мебель и посуда. Вы даже одежду носите… иначе.

— Да… — Сол не знает, что еще сказать. Ему неловко находится здесь, он чувствует себя виноватым перед этой девушкой, словно он совершил какую-то подлость.

«Это мир вокруг. Он заставляет тебя чувствовать неправильный поступок, даже если твой мозг — мозг чужака — не считает такой поступок неправильным».

— И все же, я надеялась, что она — ваша сестра. Ваши волосы одного цвета…

— Мне лучше уйти, — произносит Сол. Мисс Лоэтли не отвечает. Он разворачивается к выходу, жалея, что не может просто оказаться за дверью. Он делает всего пару шагов, когда Анна окликает его:

— Мистер Сол. Я знаю человека… который знает близкого друга Д. Может быть, он сумеет вам помочь?

Эд останавливается, чувствуя, как пылают огнем щеки. Требуется усилие, чтобы повернуться к мисс Лоэтли лицом.

— Его зовут Аридон Рейг. Вы должны помнить его — он был гостем на том ужине где мы… на званом ужине у Данбреллов.

Сол кивает. Анна перебирает пальцами ткань юбки.

— У него есть приятель, скорее даже покровитель. Профессор Гирен Леклидж. Однажды, Аридон хвастался, что Д приглашал Леклиджа прокатиться с ним на яхте «Лилия», — девушка замолкает, опускает глаза, но затем решительно вскидывает голову.

— Если мы хотим застать Рейга дома, лучше отправиться прямо сейчас.

В полутемной гостиной на стене висят несколько картин. Тяжелые портьеры задернуты, деталей почти не разглядеть, но одно из полотен насколько контрастно, что бросается в глаза. Сол медленно подходит ближе, не в силах оторваться. Полотно в массивной резной раме изображает женщину, расчесывающую густые медно-рыжие волосы. На абсолютно черном фоне ее кожа резко выделяется своей белизной. Из деталей фона — только бутоны роз, словно левитирующие в глубоком мраке, окружающем фигуру и далекое окно перед котом стоит канделябр с потухшими свечами. Зелень весенней рощи за нарисованным окном кажется чужеродной в сравнении с живым мраком комнаты, окутывающим женщину.

— Это она? Я видела ее всего раз, но нахожу сходство поразительным…

Анна стоит рядом, взгляд ее так же устремлен на портрет. Сол не спешит с ответом. Знакомые черты на портрете отчего-то кажутся ему чуждыми, отстраненными…

— Аридон очень гордится этим полотном. Это подарок автора, его близкого друга. Зелби Тиртоссе, вы наверняка слышали о нем…

Эд кивает. Да, слышал. Точнее, читал — в дневниках Алины. Художник, поэт и бунтарь, иностранец, сын заговорщика, бежавшего в Альбони от расправы. Один из столпов нового художественного направления, крайне осуждаемого зрелой, академической школой искусства, но с восторгом принятого молодежью. Алина писала о его картинах с нескрываемым восхищением, но никогда не рассказывала. Эд узнал это имя уже после того, как жена уснула, читая ее дневник.

— Аридон говорит, что Тиртоссе перерисовал портрет специально для него.

— Это действительно так, — молодой, звучный голос с оттенком лености и небрежения раздается в гостиной. Рейг появился незаметно. На нем лиловый стеганный халат с подкладкой из персикового шелка, под ним, черная, атласная пижама с неожиданно высоким, глухим воротником. Волосы в беспорядке, словно он только что встал с постели. Но небрежность, даже неряшливость в его внешнем виде отнюдь не кажется отвратительной. Кажется, со времени их последней встречи Аридон нисколько не изменился. Молодость и красота его даже в такой неподобающей «упаковке» остаются безупречными.

— Мистер Рейг, — Сол слегка кивает, приветствуя хозяина. — Рад видеть вас в добром здравии и бодром расположении духа.

— Зелби написал «Леди Лилит» еще в прошлом году, — невозмутимо продолжает Аридон. — Но картине недоставало живости. Говоря откровенно, натурщица была плоха. Совершенно не соответствовала задуманному образу. Картину купили — более из уважения к прочим заслугам бедолаги Зелби. Потом… кажется это было в середине септима… нас пригласила на ланч леди Данбрелл. Там мы оба и познакомились с мисс Чайльд. Стоило моему другу увидеть ее, как образ, доселе эфемерный и невоплощенный, предстал перед его мысленным взором. Надо сказать, мисс Чайльд согласилась не сразу. Только моя личная просьба…

Сол чувствует, что еще немного — и он разобьет в кровь эту смазливую мордочку.

— К тому же, леди Арлина рада была избавиться от непрошеной гостьи хоть ненадолго. Я могу понять ее — нелегко каждый день лицезреть воплощение собственного позора! Сэр Данбрелл, мир его праху, не мог более явственно указать супруге, что между ними все кончено…

— Вы не находите, что это странно? — голос Эдварда звучит спокойно, но руки едва заметно подрагивают от напряжения.

— Что именно странно, мистер Сол? — вскидывает бровь Рейг.

— Зачем Данбреллу приводить в свой дом любовницу, если сам он тут же уходит в плавание? Вернуться он должен был самое раннее через год, насколько я знаю.

Юноша улыбается, проходит к софе и падает на нее так, точно обессиленный. Расценив это как приглашение, Сол и Анна тоже садятся, занимая два мягких кресла с высокими спинками.

— Именно так, именно так, — Аридон отстраненным взглядом изучает лепнину на потолке. — Вернувшись домой, он рассчитывал застать там лишь одну женщину. И, само собой, не ту, что была его женой последние десять лет. Что же, баронет всегда демонстрировал отвагу и достоинство в битвах… чего нельзя сказать о делах сердечных.

Он поворачивает голову к гостям, на губах блуждает слабая улыбка. Встретившись с ним взглядом, Сол замечает в глазах Рейга туман.

— Чем обязан столь неожиданному визиту? — лениво интересуется Аридон. — Признаюсь, я сегодня не в настроении принимать гостей.

Сол на секунду задумывается. Осторожная, дипломатичная беседа, похоже, здесь не пройдет. Кем бы ни был этот хлыщ, сознание собственного величия сквозило в каждом его движении.

— Я хотел бы встретиться с вашим другом, — Сол говорит твердо, с нажимом. — Гиреном Леклиджем. Как можно скорее.

В подернутом дымкой взгляде Рейга проступает что-то похожее на интерес:

— Это забавно. А зачем вам встречаться с доктором Леклиджем?

— А зачем вам это знать?

Такой ответ несколько отрезвляет Рейга. Дурман в его глазах немного рассеивается, поза становится более напряженной.

— В таком случае, нам не о чем разговаривать, — тон почти не изменился, но нотки тревоги появляются в нем. Сол невольно прищуривается, стараясь угадать причину этого страха.

— Думаешь, лучше, если говорить с тобой буду не я? — эти слова Эд произносит раньше, чем успевает пожалеть о них. Блеф никогда не был его сильной стороной.

Рейг смотрит на Сола долгим, пустым взглядом. Кажется, он мучительно решает что-то, устроив в своей голове схватку двух страхов. Анна переводит недоуменный взгляд с одного мужчины на другого.

— Быстрее, Рейг. Не пытайся тянуть время.

Аридон опускает голову, резко мотает ей из стороны в сторону, словно пытаясь прийти в себя после нокдауна.

— Хорошо, хорошо! — наконец выпаливает он, с трудом сдерживая злость. — Еще один черный мундир не испугает ни меня, ни тем более его. Ждите. Доктор Леклидж будет здесь через полчаса.

«Черный мундир… — знакомый термин отзывается неприятным, тревожным чувством. — черный мундир… Нет, не стража. Кто тогда? Черт, пока болтался по морям, успел подзабыть здешние словечки…»

— Где я? — голос Анны, тихий и напуганный звучит в кромешной темноте словно голос призрака. Жуткое ощущение — когда слышишь голос, но не видишь абсолютно ничего вокруг себя. Голова раскалывается, в ушах гудит, в горле застрял липкий комок.