В зале зашумели, и Глэдия умоляюще подняла руки.
— Минуточку. Дайте мне закончить. Я еще не сказала вам, почему я привезла этих роботов.
Шум немедленно смолк.
— Эти два робота никогда не забудут Элайджа Бейли, как не забуду и я. Столько лет прошло, а воспоминания живут. Когда я готовилась вступить на корабль капитана Бейли, когда я узнала, что смогу посетить Бейлимир, — как я могла отказаться взять с собой Дэниела и Жискара? Им хотелось увидеть планету, которую создал Элайдж Бейли, планету, на которой он прожил свои последние годы и на которой умер. Да, они роботы, но разумные роботы, и они верой и правдой служили Элайджу Бейли. Нельзя уважать одних лишь людей, нужно уважать все разумные существа. Вот поэтому я привезла их сюда. — И она громко выкрикнула: — Я сделала ошибку?
Громогласное «НЕТ!» пронеслось по залу; все встали, захлопали в ладоши, затопали, заревели и завизжали:
— Нет!
Глэдия ждала и улыбалась; она сознавала только две вещи: что она мокрая от пота и что она счастлива, как никогда.
Ей казалось, что она всю жизнь ждала этого момента: прожив двести тридцать пять лет в изоляции, она наконец узнала, что может стоять перед толпой и управлять ею, как хочет.
Она слушала это бесконечное «нет!» — еще, еще и еще…
35
Прошло немало времени, прежде чем Глэдия пришла в себя.
Крепкие охранники помогли Глэдии пробраться сквозь гудящую толпу, потом она очутилась в каком-то бесконечном туннеле, который, казалось, уходил в глубь земли.
Она потеряла Д. Ж. и не была уверена, с ней ли Дэниел и Жискар. Она хотела спросить о них, но ее окружали какие-то безликие люди. Она рассеянно подумала, что роботы должны быть где-то рядом, ведь их с ней невозможно разлучить.
Когда она наконец добралась до какого-то помещения, оказалось, что оба робота с ней. Она не знала, куда ее привели. Комната была большая и чистая, конечно, жалкая по сравнению с ее домом на Авроре, но против корабельной каюты — роскошная.
— Здесь вы будете в безопасности, мадам, — сказал последний из уходивших охранников. — Если вам что-нибудь понадобится, дайте нам знать. — И он указал на прибор, стоявший на столике у постели.
Глэдия посмотрела на прибор и хотела было спросить, как он работает, но охранник уже ушел.
Ладно, подумала она, разберусь.
— Жискар, посмотри, где ванная, и проверь, как работает душ. Сейчас он мне просто необходим.
Она села очень осторожно, боясь, что кресло пропитается запахом пота. Вернулся Жискар.
— Мадам, душ включен, и температура установлена. Там лежит кусок чего-то — я думаю, мыла — и грубая полотняная ткань, и разные другие вещи, которые могут понадобиться.
— Спасибо, Жискар.
Глэдия прекрасно сознавала, что, несмотря на свои заявления, будто роботы типа Жискара не предназначены для мелких услуг, сейчас она требовала от него именно этого.
Но в некоторых случаях обстоятельства…
Никогда она не получала такого удовольствия от душа. Она плескалась под душем дольше обычного, и только после того, как вытерлась, подумала, простерилизованы ли полотенца, но было уже поздно.
Среди вещей, о которых говорил Жискар, оказались пудра, дезодорант, расческа, зубная паста, фен, но не было зубной щетки. Пришлось чистить зубы пальцем, что Глэдии не слишком понравилось. Отсутствовала и щетка для волос, что тоже было неприятно. Она вымыла расческу с мылом, но не решилась ею воспользоваться. Потом она обнаружила какое-то одеяние, при ближайшем рассмотрении оказавшееся ночной рубашкой. Она пахла чистотой, но, как выяснилось, была слишком просторной.
— Мадам, капитан желает знать, может ли он видеть вас, — сообщил Дэниел.
— Думаю, да, — сказала Глэдия, ища что-нибудь, чем можно было бы заменить ночную рубашку. — Пусть войдет.
Д. Ж. выглядел усталым и даже измученным, но, когда она повернулась к нему, он улыбнулся:
— Трудно поверить, что вам двести тридцать пять лет.
— Да? В этой-то штуке?
— Именно. Он же полупрозрачен. Вы не заметили? Глэдия неуверенно оглядела свое ночное одеяние.
— Хорошо, если это вас забавляет, но мне все-таки два с третью столетия.
— Глядя на вас, никто бы не подумал. Вы, наверное, были исключительно красивы в юности.
— Мне никогда этого не говорили. Я всегда считала, что самое большее, чем я располагала, — скромный шарм. Как пользоваться этим инструментом?
— Нажмите кнопку справа, кто-нибудь отзовется, и вы сможете потребовать, чего душе угодно.
— Хорошо. Мне нужны зубная щетка, щетка для волос и одежда.
— Щетки вам принесут, я распоряжусь. Что до одежды, то тут придется подумать. В вашем шкафу целый гардероб. Все самое модное в Бейлимире. Но вам может не понравиться. К тому же, может быть, не все окажется впору. Наши женщины выше вас и плотнее. Но это неважно. Я думаю, некоторое время побудете здесь.
— Почему?
— Ну, миледи. Вы толкнули такую речь, и, насколько я помню, ни разу не присели, хотя я вам советовал не один раз.
— Я, кажется, имела полный успех, Диджи.
— Да, огромный успех. — Д. Ж. широко улыбнулся и почесал бороду. — Однако у вашего успеха есть и обратная сторона. Сейчас вы — самая знаменитая особа в Бейлимире, и каждый житель мечтает увидеть вас и пожать вам руку, и если вы появитесь где-нибудь, могут начаться беспорядки. Придется подождать, пока страсти остынут, а сколько времени это продлится — неизвестно. Кроме того, вами восхищались даже ястребы, но завтра, при дневном свете, истерия пройдет, и ястребы придут в ярость. Если старик Бастервейн не решился убить вас сразу после выступления, то завтра ваша смерть станет целью его жизни, а его единомышленники по партии будут исподволь подталкивать Старика на это. Вот поэтому вы здесь, миледи. Вот поэтому эта комната, этот этаж, этот отель охраняются, уж не знаю сколькими подразделениями безопасности, среди которых, я надеюсь, нет тайных ястребов. Поскольку я тесно связан с вами в этой игре в героя и героиню, я тоже загнан сюда и не могу выйти.
— Мне очень жаль вас, — равнодушно сказала Глэдия. — Вы даже не можете повидаться со своей семьей.
Д. Ж. пожал плечами:
— Торговцы обычно не обременены семьей.
— Ну, тогда с подружкой.
— Она переживет. Наверное, даже легче, чем я.
Он задумчиво посмотрел на Глэдию.
— Даже не думайте, капитан, — спокойно сказала Глэдия.
Д. Ж. поднял брови.
— Я не могу запретить себе думать, но я ничего не сделаю, мадам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
