Читаем без скачивания Психотерапевт - Пэрис Бернадетт Энн

— Нет, я даже не знала, что они у нас есть.

— Лео мне их дал, когда они с Элис только сюда вселились. Я повесил их здесь, рядом с остальными, — говорит он и снова смотрит на ключницу. — Элис, посмотри, пожалуйста, сама, может, ты их опознаешь?

Я отодвигаю тарелку с тортом и подхожу к Уиллу.

— Не видишь их? — спрашивает он.

— Нет.

— Они у нас точно были, я сейчас вспомнил, на брелоке была наклейка с цифрой шесть. Не помню, чтобы Лео их забирал, но ты на всякий случай спроси.

— Я с ним только что разговаривала — он и сказал, что у вас есть комплект.

Уилл чешет в затылке.

— Не представляю, где еще они могут быть. Ева, ты их никуда не перекладывала?

— Да как я могла их переложить, если даже не знала, что они у нас? — с усмешкой спрашивает она и спрыгивает со столешницы. — Может, в кабинете?

— С чего им быть в кабинете?

— Не знаю, но я даже не представляю, где еще искать. Элис, пойдем.

Я иду за Евой в кабинет, и мы обе роемся на столе и в ящиках. Но ключей нигде нет.

— Как странно, — говорит Ева. — Элис, прости, что так вышло. Когда народ разойдется, я еще поищу.

Вид у нее не слишком встревоженный, и ко всем прочим версиям, которые уже кружатся у меня в голове, добавляется еще одна, и она мне совсем не нравится. Может, Уилл врет? Может, он положил ключи в другое место, а может, они лежат в кармане джинсов, в которых он был, когда в прошлый раз пробирался к нам в дом? А может, это вообще не он, а просто кто-то увидел наши ключи на стене рядом с холодильником и взял их? Я смотрю на Тамсин, потом на Тима и на Мэри. Они все здесь часто бывают.

— Ладно, не страшно, — говорю я, хотя на самом деле страшно, и даже очень, потому что теперь, когда я знаю, что это не Лео ходит по ночам по дому и связка ключей находится неизвестно где, я больше не смогу тут спать, когда завтра вернусь из отеля.

Я доедаю торт, извиняюсь и встаю, собираясь уйти.

— Когда приезжает твоя подруга? — спрашивает Уилл, провожая меня до двери.

— В пятницу, — говорю я.

— Ну, надеюсь, к пятнице ключи найдутся.

Когда я возвращаюсь в отель, звонит телефон. Это Джинни.

— Как ты? — спрашивает она.

— Все в порядке.

— Точно?

— Да, а что?

— Мне звонил Лео. Он за тебя беспокоится. Говорит, ты обвиняешь его в том, что он бродит ночью по дому, и еще в чем-то, что он даже не очень понял, — что якобы он разбрасывает по дому волосы.

— Произошло недоразумение, — говорю я. — К тому же он преувеличивает.

— Хм, — произносит она, и я догадываюсь, что не сумела ее убедить. — Ты сегодня еще не дома?

— Нет.

— Прости, Элис, но я не понимаю. Ты просишь Лео позволить тебе провести две недели в доме, а сама уезжаешь.

— Завтра я возвращаюсь.

Она вздыхает.

— Может, расскажешь, что происходит?

— Ничего не происходит. Извини, мне пора. Перезвоню тебе утром, ладно?

— Ладно, но...

— Спасибо, Джинни, до завтра!

Прошлое

Новая клиентка мне нравится. Сразу ясно, что с ней будет непросто, но это ничего. Она сидит передо мной, скрестив стройные ноги, и буквально источает уверенность. Видно, что она в мире с собой. Но в каждом из нас есть тьма, и чем глубже она спрятана, тем интереснее.

Беру со стола блокнот, достаю из кармана ручку. Заметки можно делать и на компьютере, но клиентам нравится видеть в руках у психолога старомодный блокнот. Думаю, проблема с компьютером в том, что клиент никогда не знает, чем мы там за монитором занимаемся — может, делаем записи, а может, смотрим сериал.

Я начинаю задавать стандартные вопросы, и она удивленно поднимает бровь.

— Серьезно? — спрашивает она.

Я хмурюсь, и она берет себя в руки: выпрямляется, расплетает ноги, разглаживает юбку и сосредотачивается на моих вопросах.

— Зачем вы здесь? — спрашиваю я, когда вопросы заканчиваются. И под конец произношу традиционную фразу о том, что ничего из сказанного ею не выйдет за пределы этой комнаты.

Этой комнаты. Я оглядываюсь по сторонам, смотрю на бледно-розовые стены, на окна — они выходят на улицу. На окнах нет жалюзи, которые скрыли бы нас от любопытных глаз, только занавески, и задернуть их я не могу — во всяком случае, в это время дня. Вот почему пришлось сделать так, чтобы мы сидели подальше от окна. Осторожность превыше всего.

— Никаких серьезных проблем у меня нет, — говорит она. — Просто я подумала, что полезно будет поработать с психологом и узнать, на что это вообще похоже. И поговорить. Ведь это же всегда хорошо — поговорить, правда?

— Безусловно, — соглашаюсь я.

И вот мы говорим: о ее детстве — счастливом. О подростковых годах — без особых проблем. О карьере — она всем довольна. Единственное, о чем она не рассказывает, — это муж. Я знаю, что она замужем, поэтому ее молчание само по себе красноречиво.

Кладу блокнот на стол.

— Как давно вы замужем? — спрашиваю я.

На лице удивление, поэтому я выразительно смотрю на ее левую руку, на тонкое золотое кольцо на безымянном пальце.

— А может, я вдова, — говорит она.

— Вы действительно вдова? — спрашиваю я.

— Нет. — Я жду, и она продолжает: — Семь лет. Я замужем семь лет.

— Семь счастливых лет? — уточняю я.

— Семь восхитительных лет. Ни одной проблемы.

Я сдерживаю вздох. Она меня разочаровала.

Наклоняюсь вперед и смотрю ей прямо в глаза:

— Знаете, что говорил Генри Дэвид Торо про с­частье?

Теперь, похоже, это я разочаровал ее. Она тоже наклоняется вперед и смотрит прямо мне в глаза.

— Да, — говорит она. — Я знаю, что говорил Торо про счастье. И это полная чушь.

Глава 38

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Я ОСВОБОЖДАЮ НОМЕР И ИДУ ЧЕРЕЗ СКВЕР К ДОМУ. Под ногами шелестят хрусткие опавшие листья. Можно было бы задержаться в отеле еще на пару дней, но мне не нравится, когда меня травят, а запугивать человека, чтобы он боялся находиться в доме, — тоже форма травли. Так что сегодня ночью я поступлю как раньше: не стану спать. И если услышу что-нибудь — что угодно, — тут же позвоню в полицию.

Сегодня холодно, на скамейках никого, никто не идет через сквер на работу — что неудивительно, ведь уже половина одиннадцатого. Меня охватывает странное ощущение: вот я иду, и меня отовсюду видно. Ну правда, кто угодно может смотреть на меня сейчас из своих окон на втором этаже. Я поднимаю глаза и медленно поворачиваю голову, сканируя дома, мимо которых прохожу, начиная с самого крайнего слева — дом номер один — и продолжая: номер два, номер три, номер четыре, дом Евы и Уилла, наш, потом дом Лорны и Эдварда, дальше — Джеффа, еще дальше — Мэри и Тима. Тут я останавливаюсь. Потому что вон он — Тим, в одном из окон второго этажа, смотрит, как я смотрю на него. Я поднимаю руку и машу ему, довольная, что он не может увидеть, какая меня в этот момент пробирает дрожь, и он машет мне в ответ. Ускоряю шаг, чтобы поскорее оказаться внутри, но, когда открываю калитку, из своего дома выходит Эдвард с садовыми ножницами в руках.

— Доброе утро, Элис, — громко говорит он. — Г­уляли?

— Да, погода замечательная. Как вы? Как Лорна?

— Все в порядке, спасибо.

— Хотела вам сказать, что скоро уезжаю из «Круга». Только я одна, без Лео. Лео остается.

— Ну надо же, очень жаль, — говорит он. — Когда уезжаете?

— Планировала в следующие выходные, но, возможно, уеду раньше.

— Да что вы? Ясно. Грустно, что так вышло.

— Передадите Лорне, хорошо? — прошу я.

— Да, конечно.

— Я потом зайду попрощаться.

— Обязательно заходите, Лорна будет рада вас видеть.

Я перевожу глаза на дом Мэри и Тима. Тим по-прежнему стоит у окна. Эдвард прослеживает мой взгляд и машет Тиму.