Читаем без скачивания День здоровья с утра до вечера в XXI веке - Юрий Андреев

citeМы ходили, обменивались какими-то незначащими словами, а в это время где-то в глубине сознания шла напряженная, интенсивная работа. Случается иногда так, что внешне ничего с человеком не происходит, лавина впечатлений и мыслей, быстро нарастая, катится внутри, но вот он как бы очнулся, и это уже во многом другой человек... Резко и, может быть, впервые так определенно – через архитектуру – мы ощутили национальный характер своего народа. Перед нами была не суровая, отрешенная от земной суеты готика, но это не была и пышная, роскошная архитектура Италии – нет, мы увидели нечто совсем другое: величавое, простое и мужественное, одновременно и от воина, и от работника, сильного и мудрого. Эти сочетания линий и форм такие же русские, как песня жаворонка, которая звенит ранним утром, когда солнце еще не высушило росу, как наши поговорки, как наша природа – в многообразии широких степей, дремучих лесов и беспредельных озер с плывущими в них белыми облаками.

citeСтроения очень разнообразны – от монастыря с могучим гладким фасадом до ажурных ясных звонниц; различные ритмы и сочетания элементов: для маленьких зданий – одно, для больших – другое. И, стоя у постройки, над которой уже пронеслась длинная череда столетий, невольно задаешься мыслью: ведь для того, чтобы создать подобные совершенные формы, чтобы уметь с таким искусством строить, нужны были многовековые предшествующие традиции, нужен был огромный опыт. Да, история самобытной мысли и творчества нашего народа уводит в необозримые дали. Можно ли забывать об этом, простительно ли не учитывать этого...

citeВ полдень, протерпев несколько часов автобусной тряски, мы приехали в Пушкинские Горы: там, на площадке знаменитого Святогорского монастыря, похоронен Пушкин. От Пушкинских Гор до Михайловского – 5-6 километров. Не теряя времени, мы сразу отправились туда. Дорога идет мимо погоста, взбегает на горы, вьется по долам, пересекает темные леса и звонкие зеленые перелески. Глазам открываются бесконечные дали – с холмами, озерами, лесами и нивами: кажется, природа собрала здесь все, чтобы сказать: «Вот она, неповторимо красивая Русь...»

cite«Здравствуй, племя младое, незнакомое...» – встречает нас Пушкин, и, притихнув, мы входим в заповедный лес-великан. И вот наконец аллея Керн, прекрасная, как в сказке: трехсотлетние липы склонились по обе стороны над узкой дорожкой, над скамейкой, на которой, задумавшись, сидел когда-то Пушкин. Здесь он увидел Анну Керн, шедшую к нему с другого конца аллеи, здесь родились первые строки «Я помню чудное мгновенье...». Кто-то задумчиво вздохнул-пошутил: «Да, здесь можно было писать такие стихи». Вот и усадьба. Мы подходим к крыльцу, с которого в одной рубахе, зимой, опальный поэт бросился в объятия приехавшего к нему Ивана Пущина:

citeМой первый друг, мой друг бесценный!

citeИ я судьбу благословил,

citeКогда мой двор уединенный,

citeПечальным снегом занесенный,

citeТвой колокольчик огласил...

citeМы заходили в людскую, где он слушал песни, в домик няни Арины Родионовны. Затем мы отправились в Тригорское. Здесь многое сохранилось в том же виде, как и тогда, когда Пушкин бродил с влюбленными в него девушками Осиповыми-Вульф. Вот «скамья Онегина», вот «аллея Татьяны», вот шатровая ель с десятиэтажный дом, ей посвящены стихи поэта. Вот неподалеку от нее дуб-гигант, он был стар уже при Пушкине. Древней историей пахнуло и тут: одна из трех гор Тригорского, почти отвесный Воронич – искусственное сооружение, он является препятствием, крепостью на южных подступах ко Пскову. Когда это было – в XVI, XIV веке?..

citeМы видели корни и истоки поэзии Пушкина: русская история оживала перед ним повсюду, русская природа окружала его, русская няня рассказывала ему русские сказки, жизнь трудового русского народа он хорошо видел и знал. И это определило то, что энциклопедически образованный человек, почитатель Байрона, Вольтера и Вальтера Скотта, писатель, обладавший огромной восприимчивостью, которая с одинаковой легкостью позволяла ему рисовать сцены из жизни Древнего Рима, знойной Испании и феодальной Дитвы, – Пушкин оставался прежде всего русским писателем, выразителем русского национального характера.

citeВ своих стихах, в своем творчестве, взятом в целом, он сумел воспроизвести то сокровенное, что составляет неповторимость, специфику национального характера своего народа.

Русская культура национальна по форме.

Форма, конечно, проявляется и в мелких внешних признаках, но не петушки на холстинных полотенцах главное. Например, псковские архитекторы в силу свойств строительного материала – мягкого известняка – обходились без тонкого орнамента; в то же время строители изб и храмов на Севере, как известно, покрывали свои деревянные строения тончайшей резьбой. Можно ли говорить поэтому об отсутствии национальной формы в первом случае и наличии таковой во втором? Нет, разумеется! Понятие национальной формы много глубже и сложнее.

Форма произведения искусства лишь постольку может быть национальной, поскольку национальным является его содержание, то есть взгляды и воззрения, которые выражает писатель, зодчий, художник в своей работе. Национальный склад ума, национальный характер есть сгусток, концентрат исторического пути в совокупности условий жизни и жизненного опыта целой нации, в нем повторяются те черты и тенденции, которые были ведущими в развитии нации на протяжении веков. Национальная форма культуры есть прямое и закономерное выражение национального психического склада творцов культуры, выразителей национального психического склада людей своего народа, своей нации.

Безусловно, такое сложное явление, как психический склад нации, проявляющий себя в литературе, культуре, искусстве, не сводится только к одной какой-либо черте, хотя бы и важнейшей, – это явление многосложное, интегральное. В народной песне на разных этапах ее существования можно обнаружить разные пласты исторического народосознания; в пословицах и поговорках, принадлежащих одному-единому творцу-народу, существуют подчас взаимоисключающие афоризмы, а все равно есть нечто, что все это объединяет. Это, я сказал бы, те общие для всего народа тончайшие духовные вибрации, которые исходят от русского языка во всем океаническом богатстве его своеобразия. Конечно же, столь своеобычный, наполненный, в отличие от других языков (у которых, конечно, есть свои достоинства), ценностными оттенками, этот язык в значительнейшей степени и выражает национальное своеобразие русского народа, и формирует его специфический взгляд на мир, и лежит в основе других искусств, будь то архитектура, будь то музыка. Потому является их протоосновой, что устанавливает некую мерность, сродственность всех других видов искусства характеру русского человека, наиболее адекватно проявляющему себя именно через образный строй, систему ценностей, ритмику русского языка.

Чем выше всечеловечность любого из произведений, созданного любым из сущих на земле народов, тем чище и выше вибрация, излучаемая их духовным содержанием. Вот почему наш народ с такой легкостью и готовностью воспринимает лучшие образцы мировой литературы, мирового искусства, вот почему весь мир в XIX веке был покорен духовной мощью литературы, музыки, живописи, скульптуры, актерского мастерства, взбурлившими в России. И вот здесь течение нашего сюжета, напоминаю, теснейшим образом связанное с эгоистической целью укрепления через общение с искусством своего психофизического здоровья, совершает парадоксальный, но внутренне вполне логичный поворот. Ключевым словом для каждого из нас, лоцмана на своем жизненном пути, будет слово «вибрации».

А теперь внимание: в науке одинаково серьезно ценятся как прямые доказательства, так и доказательства от противного. Несколько выше я толковал о тех чистых и тонких вибрациях, которые способны облагораживать нас, гармонизировать нашу психику, оздоравливать нас в целом. «Выпрямила!» – так называется незабываемый рассказ Глеба Успенского о том, как встреча забитого и несчастного персонажа его рассказа со статуей Венеры Милосской в Лувре оказалась поворотным моментом в его жизни: он полностью, всем естеством, осознал, сколь прекрасен может быть человек, сколь беспредельны его возможности, и ушел из музея после этого свидания в совершенно другом состоянии духа. Но сейчас я хочу чуть-чуть остановиться на губительном для здоровья воздействии антиискусства. Мне уже доводилось объяснять, что вожди первобытных племен, посредством учащенных ритмов и предельно громких звуков, сопровождаемых бешеным топотанием во время ритуальных танцев раз в месяц или в полгода, вдохновляли охотников на смертельную схватку, например, с мамонтами. Эти мудрые вожди и шаманы, порождая у людей безумие и агрессивность, тем самым побуждали их до конца выложиться в смертельно опасной схватке. Я говорил также, что «вожди и шаманы», правящие современными племенами, настойчиво и неумолимо ввели в повседневную жизнь десятков и сотен миллионов людей, прежде всего подростков, воздействие этих бешеных ритмов и безмерной громкости звука в течение десятков часов в неделю. Таким образом им удается воспитать невротическое стадо недолюдей, способное жить, только потребляя примитивные эмоции (цинизм, секс на уровне животных, необузданную агрессивность), но совершенно неспособных к осознанным, социальным раздумьям и действиям. Собственно говоря, воздействие подобной музыки практически не отличается от воздействия наркотиков, недаром же именно дискотеки, являющиеся центром подобного «искусства», являются и центрами распространения наркотиков. Получив ныне в полное свободное безраздельное пользование все то бесчеловечное, что является отбросами так называемого постиндустриального общества, наша страна предоставляет своему подрастающему поколению полную свободу лакать всю эту отраву. О том, что оно убийственно для здоровья, говорено уже много, но наши подростки полагают, что говорится это лишь в силу консервативности вкусов старшего поколения, которое пусть и слушает свой ретроканал, а в их интересы и не вторгается. Я не буду здесь говорить о том, что если колонку, транслирующую подобную музыку, поставить посреди поля пшеницы, то вокруг этого источника грубых, болезнетворных излучений образуются круги полегших колосьев. Я не стану рассказывать о том, как от подобной музыки в море прочь разбегаются дельфины.