— Когда приехали?
— Третьего дня. А ты?
— Вчера.
— Тоже со Второй речки?
Никамура кивнул. Он теперь знал, откуда этот народ. Вторая речка находилась рядом с Владивостоком.
— Кто вербовал? — спросили те, что со Второй речки.
— А я забыл, — сказал Никамура и виновато улыбнулся. — Фамилия у него такая... ну, как его?..
— Не тот, что с бородкой и в очках?
— Он самый.
— Так это инженер из «Союззолота». Нестеров его фамилия.
— Да-да, Нестеров.
— Не обманул?
— Как сказать... — осторожно ответил Никамура. — Поживем — увидим.
— Когда выходишь? — опять спросили его.
— Видно, на этой неделе. А вы?
— Завтра. Идем на какую-то Бахапчу. Не слышал? Верст, говорят, двести тайгой. Надо идти, а то скоро новая партия высадится, базар такой устроят, что не выберешься. Спеши к золоту, парень, пока не расхватали. Первым всегда сливки достаются.
Никамура фальшиво засмеялся.
— Всем хватит.
Не дожидаясь новых вопросов, он встал и пошел прочь от костра. Остальные шестеро двинулись за ним. В темноте Никамура обернулся, сказал:
— Бояться нам нечего. Здесь полно чужих людей. Это рабочие, нанятые трестом «Союззолото». Кажется, началось. Посмотрим, что у них из этого получится. Если, конечно, мы не будем просто наблюдателями. Так, Кин?
В 1926 году Колымой заинтересовался государственный трест «Союззолото». Трест послал на Дальний Север несколько поисковых партий. Они подтвердили слух о богатейшем крае, нашли в трех-четырех местах очень перспективные месторождения. Было приказано организовать первую партию для промышленной разработки ценного металла. Но приказ приказом, а базы для этого пока не было. Условий тоже.
С бору по сосенке инженеры «Союззолота» набрали на базарах Владивостока и Хабаровска порядочную ватажку из очень разношерстной публики, которая хваталась за любое дело, лишь бы оказаться подальше от милиции да подработать побольше. С этим многообещающим народцем инженеры отбыли на шестидесятую параллель. Спешка, как всегда, мешала продумать дело до конца.
Северный берег моря встретил людей неприветливо. Жители Олы сразу раскусили, что за публика прибыла к ним в гости. Поисковики разместились в старых, прожженных палатках прямо на улицах поселка. От родных мест их отделяло теперь бурное море. Будто и не на своей земле. Дальше на севере стояли дымные от далеких пожаров леса, где-то за ними маячили совсем уже таинственные горы.
Партия за партией стали уходить в тайгу, направляясь к тем далеким тревожным горам.
Семеро из леса затерялись среди приезжей публики. Никто ими не интересовался. Мало ли кто завербовался сюда. Никамура исчез на несколько дней, потом снова появился в поселке, любезный, улыбчивый, вежливый. За ним неотступно ходили какие-то новые, с виду очень угрюмые люди. Он щедро поил и кормил их, расплачивался червонцами. За поясами людей висели в ножнах длинные финки.
Ночью к берегу подошло несколько мелких судов. Никамура крутился около берега. Под утро он нашел Кина, поманил его за собой. Они уселись на открытом берегу.
— Вон та кавасаки отвезет меня домой, — сказал Никамура и ткнул пальцем в дальнее судно.
— Вас? — спросил Кин и замер.
— Да, меня. Только меня.
— А я... Мы все?
Никамура непроницаемо молчал, разглядывая свои пальцы. Потом повернулся лицом к Кину и резко ответил:
— Эти люди из бывшей белой армии мне порядочно надоели. Кто они мне? Почему я должен заботиться о них? Попутчики, не больше. Теперь мы вышли к морю. Я их больше не знаю. Не хочу знать. Пусть устраиваются сами. Здесь нетрудно достать документы. Пусть вербуются к Нестерову и отправляются в тайгу. Не хотят — пусть едут по домам. Скатертью дорога. Я ничем не обязан им. Почему ты заботишься о них, Белый Кин? Кто они тебе?
— А я, хозяин?
— Вот ты — другое дело. С тобой, Белый Кин, мы не только друзья, но и компаньоны. Ты много сделал для меня, я обязан позаботиться о своем друге.
— Так возьмите и меня...
— Куда? Зачем?
— Я хочу в Сьюард. Хочу жить там. Мне все надоело. Кровь, деньги, тайга... Я устал, хозяин.
— Рано стареешь, Кин. Тихо жить? А зачем тихо? Жизнь без борьбы неинтересна. Бороться ради денег, ради власти над другими людьми — вот в чем настоящая жизнь. Разве ты не знаешь?
— Но сами вы уезжаете...
— Уезжаю. Но вернусь. Я не брошу такое интересное и прибыльное дело. Кто же уходит от золота? Только дураки... Я очень скоро вернусь. Мне нужна сильная рука, поддержка. Я получу ее за морем и вернусь. Я хочу взять в свои руки огромное дело. Тогда мы станем бороться плечом к плечу с тобой, Кин. Или ты больше не хочешь работать со мной?
— Я устал...
— Ты говоришь не то слово, Кин. Ты богат, вот что! У тебя в Сьюарде кое-что отложено. Так я говорю? — Никамура перешел на злой шепот, подвинулся вплотную. — У тебя и здесь не мало. Золото Бориски ведь тоже, наверное, у тебя, а?
Кин отшатнулся:
— Что вы говорите, хозяин?..
— Я знаю, меня не проведешь. Не бойся, оно твое, ты его нашел, ты взял. Я молчу. Но ты не уедешь. Ты будешь ждать меня здесь и работать.
Белый Кин задрожал. Никамура сказал:
— У Нестерова нет помощников, нет грамотных людей. Я это узнал. Иди к нему, стань близким человеком. Он безвольный, слабый инженер. Сделай все, чтобы поисковые партии рассыпались, исчезли. Понимаешь? Их надо убрать. Всех.
— Так, хозяин, — тихо сказал Кин.
— Я доверяю тебе, Кин. Ты будешь от моего имени скупать здесь золото, пусть оно течет не в кассы Нестерова, а к тебе.
— Но деньги...
— Я дам тебе денег. Тысяча пятьсот червонцев, все, что у меня есть. Целое состояние, не так ли? Потом пришлю еще. Плати дороже Нестерова. Пусть старатели имеют деньги. Это их право, они заработали. Но пусть они не имеют ни куска хлеба, ни фунта муки — ничего. Пусть их кормит Колыма. Она их накормит, она их так накормит, что лучше некуда!
Никамура волновался. Он все-таки боялся, что люди Нестерова вырвут у него золотые районы. Уж очень их много, этих людей.
Успокоившись, Никамура спросил:
— У тебя есть настоящее имя. Акинфий Скалов, да? Носи его. Белый Кин должен пока исчезнуть. Он сделал много такого, о чем не стоит вспоминать. Не правда ли?
Кин промолчал. А что скажешь?
— Когда вас ждать обратно? — спросил он упавшим голосом.
— Мне нужен год. Может быть, два. Но ты услышишь обо мне раньше. Скупленное золото передашь человеку, который явится к тебе вот с этим кольцом. Смотри.
Он протянул руку. На безымянном пальце Никамуры сидело кольцо-печатка. В середине золотого квадрата горел красный рубин. Кин нервно вздрогнул: словно капля человеческой крови.
