И четверка встала. Брякнула экипировка, зашуршала ткань… Я рискнул чуть довернуть голову и начал по миллиметру сдвигать пальцы к рукояти шмалабоя, который затер в камни. Незнакомцы вольготно расположились посреди уличных щербин. Один, что повыше, чиркнул зажигалкой, засмолил папиросу и глубоко затянулся. Струя сизого выдоха накрыла неказистую фигурку, что топталась напротив. Человечек замахал рукой, возмутился для проформы:
— Ну нахрена?
— Заеб… — повторил Курильщик. — Мы топчем улицы полдня, и ты постоянно что-то слышишь, Вихор. Хочу, чтоб ты, сука, понял…
— Может в лагере? — подал голос третий. Интонации скучные, как у человека, который десятый раз пересматривает сцену, опостылевшую еще до начала. — Нам осталось-то…
— Торопишься? — вкрадчиво спросил Ротор.
Понять не сложно — обремененные задачей ушлепки сачковали, в надежде слиться с ответственности. Здесь, среди развалин, они хозяева, а где-то в лагере их жопки пристроят к делу и даже без предварительных ласк. Узнаю ленивых служак в любой ипостаси…
— Ты мне не указ, — отрезал третий. — Вот на кой хер меня выпустили с вами…
— Конго не спрашивает. Велено патрулировать улицы, значит ползаем бодрыми муравьями… Вот спросят меня — ходили, бдели, высматривали? И что ответить? Типа Вольт опять воду мутил…
— Ты кого на понт берешь, плешивый?
Разговор, судя по заезженности фраз, повторялся неоднократно.
— Зачем вообще таскаться у ширмы. Там бл… орда. Там не пройти, — робко встрял Вихор. Он боязливо вертел чернявой башкой и просто напрашивался на стальной гостинец… Но первым, при надобности, грохну четвертого — самого молчаливого. Чет не нравится мне его лаконичность.
— Поди до Конго и скажи — в жопу Разорителей, хочу вернуться на вольную дорожку.
— Вот и любопытно… — Четвертый, нарушив обед молчания, задумчиво поковырял в ноздре, изучил соплю, лизнул… Походу, первым не сдохнет. — Зачем Разорителям какие-то ушлепки из-под фанов? Что там могло произойти такого, что Крез спустил всех собак? В Паровозике вообще какой-то пизд… Стадиону красного пустили, Вокзальных на уши подняли…
— Заткнулся, быстро! — Ротор аж пригнулся для значимости. — Совсем дебил? Услышат, закопают всех… пернуть не успеешь.
Мужик щелчком отбросил папиросу, тусклый огонек рассыпался искрами на куске стены. Знак подан и единогласно одобрен. Четверо, точно заряд бодрости схлопотали — подорвались и заспешили прочь. Удалявшимся писком прозвучал Вихор:
— Но ведь слышал… — И ему прилетело древком.
Я выждал минут десять, изобразив бойцам на пальцах команду воспоследовать. Разорители проявились неожиданно быстро — недооценил их контроль, плохо. Но и выбора особо нет: пробовать уйти с Эстакады в другом месте — слишком большой поклон удаче. Хотя остановит меня другое — отчетливо и ясно проявился сигнал сенса. Еще пока далекий манок для оператора-стажера, но терять вкусняшку больше не хочется… Время имеет свойство заканчиваться неожиданно — стоишь и шамкаешь, мол, успевал ведь, какого хрена… а функция равнодушно выжигает мозги.
Приподнял голову и быстро осмотрелся. Сел, подтянув багаж.
— Спалили что ли? — Шест напрягся, высовываясь над обломками.
— Ищут нас. — Крыса постаралась не дрогнуть голосом. Виден прогресс…
— Надеюсь, найдут, — пожал плечами. Две пары глаз посмотрели с непередаваемым выражением, которое всегда меня забавляло. — Патроны заканчиваются.
— Охренеть, — медленно протянула Крыса. — То есть, вообще…
— Ага, с такой позиции не думал. — Шест озадачился.
— А ты реально умеешь? — встрепенулась мелкая. Вроде ожили, вернули искру… Разорители — лишь досадная помеха с мрачной репутацией на пути, пусть привыкают.
Пригибаясь, спустился на улочку. От разлома стен отходить не стал — присмотрелся к маршруту по обе стороны движения. Там, где сгинула четверка аборигенов, тротуар тянулся метров на 200 и упирался в остатки сквера. Виднелось погнутое литое ограждение, кособокие засохшие деревца, прилегшие бурыми стволами на подранные тенты, контейнеры и корпусные обломки. Видимость паршивая из-за архитектурных нагромождений, ну чуть дальше за домами поднималась бодрая струйка дыма. С высокой долей вероятности позиционировал лагерь… И выводы для нас неоднозначные. Местные упыри не скрываются — значит, не боятся, контролируют территорию и уверенно почитают своей, что повышает вероятность боестолкновения. С другой стороны, безопасность расхолаживает — смотришь в полглаза, ведь вокруг проверенная хрень. Четыре примера только что проследовали на базу. Важнее вопрос — их общая численность и роль в местном отстойнике, ответы помогли бы определиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Во истину, хочется впитать всю подноготную местной географии и чтоб разом, на максимуме, полная ясность. Я осмотрел противоположное направление, куда с некоторой натяжкой манил сигнал сенса. Ничего примечательного — разруха вульгарис. Опять же, дозор зачем-то ходил туда… До чего ж сука неприятно, играть в угадайку.
Рядом зашуршало. Шест сложился, воткнулся в камни — шмалабоем обозревал сквер и демонстрировал вескую готовность.
— Сколько выстрелов осталось? — Я проследил, как рядом на кортах расположилась Крыса. — Вопрос тощему.
Мелкая украдкой погладила арбалет и придержала ответ, костлявый перестал изображать боеготовность и поморщился:
— Четыре. А мы чего, сразу туда? — Он кивнул на дымок. Сизое приглашение для злобных нас.
— Держи. — Я выщелкнул магазин из своего оружия. — Еще три. И нет, нам в другую сторону. Но собеседника мы непременно поищем…
Мелкая чутка расслабилась, перехватила мой взгляд и грозно ощерилась:
— Крыса жаждет.
Финиш. Я молча развернулся и вдоль стеночки проследовал в избранном направлении. Надо бы поискать свороток — сенс градусов на 15 левее текущего маршрута. За спиной смачно захрустело — Шест пришел в движение. При полном весе, он походу просто будет вспарывать бетон… Скрытное передвижение, да. Три всратых невидимки…
Поймал себя на тревожных мыслях. Что за тяга к норкам и темноте? Инстинкты придавил озноб тревоги — по загривку стая мурашей, словно нахожусь под прицелом. А вектор угрозы не определить… Так-то понятно, любой наблюдатель в обломках может схорониться и не найти. Знай следи за беспечными чужаками, да передавай по инстанции.
— Командир… Джимми, мне чет не по себе, — нарушил шорохи голос мелкой.
Дал отмашку, и команда занырнула в небольшой короб магазинчика. Четыре, пусть и ломаных, куска стены — предел мечтаний. Вдох и выдох, поубавить желание пройтись очередью по черноте обломков. Посмотрел на обострившиеся лица бойцов, что в исполнении Шеста вообще чистый анатомический театр, и успокоительно кивнул:
— Возможно, нас ведут, а может словили фантомку… Пять минут дышим. Пара глотков воды.
Когда вышли, стало чуть полегче… Но руки все также тянулись к оружию. Минут через тридцать достигли перекрестка — новая дорожка, запорошенная мелким мусором, вела к искомому… Сигнал все также далек, радовало только уверенное направление, взятое инсталляцией. А вот непонятная мешанина сигнатур у ширмы начала затираться. Если так воспринимается орда, то переведу большое скопление сухостоя из разряда серьезной угрозы в охренительную. Что там намешано такого…
Через несколько часов вышли к бывшей набережной — потертые каменные блоки просели, поросли мхом, в котором еще сохранились нотки зелени, многочисленные оползни стекались в котлован, оставшийся на месте водного хранилища. Черновато-серое дно испещрено трещинами, многочисленные островки лохматого мусора натыканы холмиками. Есть пару тропок, выделявшихся более светлым фоном… несколько бытовых конструктов, вроде сарая, наискось ушедшего в грунт… На противоположном изгибе берега то же решето домов и чахлая растительность, тянущая к небу седые ветки. Людей не видно, хотя и приказал бойцам немедля занять укрытие за грудой рухнувшего киоска.
— Рытвина, — провозгласил Шест.
— Уверен? — Крыса целилась из арбалета куда-то вдоль набережной, где тускло бликовали остатки стеклянной отделки городской самобытности на четыре этажа.
