Она подошла к ней и тихо сказала:
– Сбежим, как только представится возможность. Ты была права, когда говорила, что нам обеим здесь нечего делать.
Девушка лишь кивнула в ответ. Мирана была уверена, что Энтти поняла ее. Она слышала, о чем Мирана говорила с Рориком, и знала, что тот отдал ее Хафтеру. У нее не оставалось выбора.
– Возможно, даже сегодня, когда мужчины снова напьются. Гроза давно кончилась.
– Хорошо, – откликнулась Энтти. Она посмотрела Миране в глаза. – Ты должна быть осторожна, Мирана. Боюсь, что кто-нибудь из них готовится тебя убить.
– Когда родители Рорика выйдут из спальни, я возьму из сундука свой нож. И стащу еще один для тебя, Энтти. Если сможешь, припаси в дорогу еды и воду. Нам предстоит долгое путешествие.
Энтти кивнула, гадая, куда они отправятся. Ясно, что не в Клонтарф. Мирана знала, что там ее ждет. Энтти не стала ее спрашивать об этом. Наверняка Мирана сама позаботится о том, где им укрыться, и на этот раз они будут удачливее.
Однако их планам не суждено было сбыться.
Час спустя Рорик подошел к Миране.
– Возьми, – сказал он, – это платье Асты. Теперь оно твое. Она сказала, что они с Эрной сошьют вам с Энтти новые вещи. А сейчас идем в баню, здесь очень жарко, у тебя потное лицо.
Миране совсем не хотелось идти с ним. Она боялась, что, когда они останутся наедине, он убьет ее. Сердце бешено колотилось в груди, пока она шла рядом с Рориком к выходу. Утешало лишь то, что ей все-таки удалось выкрасть из спальни нож. Появилась слабая надежда. Мирана молилась лишь о том, чтобы у нее хватило сил воспользоваться им.
Родители Рорика по-прежнему игнорировали ее, и Миране пришлось послать рабыню, чтобы она подала им завтрак. Сайра так и не вышла к столу. Меррик еще утром ушел куда-то и до сих пор не вернулся.
– Ты ведь уже мылся, – сказала она, выходя из дома на яркое утреннее солнце.
– Да, – не глядя на нее, ответил он.
– Нет необходимости сопровождать меня.
– Мне лучше знать.
Он убьет ее. Родня убедила его, что она такое же исчадие ада, как и Эйнар. Она не хотела умирать, во всяком случае, не от его руки и не сейчас. Равно как и покидать Ястребиный остров. Но у нее не оставалось выбора. «Как он убьет меня? – подумала она. – Задушит или пронзит сердце ножом?» Она точно знала, что будет защищаться изо всех сил, и это оказалось для нее более мучительно, чем она предполагала.
Когда они вошли в предбанник, Рорик приказал двум обнаженным и мокрым после купания воинам из свиты отца выйти вон.
– Я помогу тебе раздеться, – сказал он, подходя к Ми-ране, когда они остались наедине.
Мирана стояла, не двигаясь, пока он расстегивал броши, скреплявшие на плечах тунику. Она не шелохнулась даже тогда, когда, расстегнув пояс, он наткнулся на спрятанный в складках нож. Рорик промолчал, хотя отлично знал, что нож лежал в сундуке, стоявшем в его спальне. Мирана посмотрела на его руку, затем перевела взгляд на нож. В тот же момент она поняла, что не сможет его убить. У нее просто не поднимется рука. Она протянула ему нож. «Будь что будет», – решила она.
Она безвольно подняла руки, и он снял с нее платье. Даже оставшись совершенно голой, она не пыталась пошевелиться. Голубые глаза Рорика были непроницаемы, невозможно было понять, как он поведет себя в следующую минуту. Не выдержав напряжения, Мирана закричала и, бросившись в баню, прижалась к дальней стене. Пар застилал глаза, и она почти не видела Рорика.
– Мирана! – закричал он.
Она упала на колени и еще плотнее прижалась к стене. Волосы волной накрыли ее лицо.
– Пойди сюда, я искупаю тебя.
Искупает ее? Мирана нахмурилась. Неужели он хочет, чтобы она была чистой, когда он станет ее убивать? Или это только уловка?
Она поднялась, откинув назад волосы и решив, что, если он лжет, у нее будет возможность проскользнуть мимо него в предбанник, где на лавке вместе с одеждой остался лежать ее нож. Она схватит все в охапку и убежит прочь.
Наверняка на острове найдется место, где она сможет спрятаться.
Однако Рорик не лгал. Он взял Мирану за руку, точно не замечая ее испуга, поставил перед собой, окатил горячей водой и принялся мыть. Она была настолько напугана и смущена, что даже сначала не заметила, что он тоже обнажен.
Когда до нее дошло, она едва не лишилась от страха чувств, решив, что Рорик задумал сначала изнасиловать ее, а потом убить.
– Нет, – произнесла она, но в это время Рорик как раз намылил ее лицо, и мыльная вода попала ей в рот.
– Что нет? – удивленно переспросил он.
– Не насилуй меня.
Рорик провел намыленной рукой по ее груди, затем она скользнула к ее животу и дальше, к нежному женскому лону. Его пальцы были ласковыми и дразнящими. Когда его сильно намыленный средний палец скользнул глубоко в ее лоно, Мирана с воплем отшатнулась.
– Я изнасилую тебя, если ты вынудишь меня к этому, – сказал Рорик, трепеща от желания. Его палец чувствовал жар ее тела. – Иди сюда, – прошипел он.
Безудержная ярость пронзила его тело; он чувствовал, как кровь бешено несется по жилам, стучит в висках. Но вместе с тем сейчас он был более неуверен в себе, чем когда-либо в жизни. Он чувствовал себя так, точно умирал, но не от смертельных ран. Его буквально разрывало изнутри от страшной пустоты, мучительной боли, горького раскаяния и чувства вины. Его не было рядом с Ингой и детьми, он не смог защитить их от смерти. Ему не удалось убить Эйнара. Зато он женился на его сестре, скверном создании, которое опутало его своим коварством. Он видел, как она отшатнулась от него, видел бессмысленное выражение ее лица, чувствовал, как она отдаляется от него. Она пряталась всю прошлую ночь, предоставив ему разбираться с тем, что она натворила. Он ощущал ее панический страх. Она заслужила это.
– Иди сюда, – повторил Рорик, его тело содрогалось от возбуждения, сердце гулко билось в груди, он задыхался от желания и был готов изнасиловать ее. Он хотел ее немедленно, и ничто не могло его остановить.
Она не двигалась, просто стояла, пытаясь прикрыть себя руками и мотая головой.
Он схватил ее за руку и толкнул к скамье возле стены. Ее тело было покрыто мыльной пеной и поэтому очень скользкое. На мгновение Миране удалось вырваться, но Рорик снова схватил ее, прижал к стене рядом со скамьей и силой развел ей ноги. Он сунул два пальца в ее лоно, почувствовав, как она вздрогнула от боли. Однако она ничем не выдала своих ощущений, ее губы остались плотно сжаты. Возбуждение Рорика достигло предела, он не мог ждать ни секунды. В нем клокотала ярость. Он приподнял ее и неистово вошел в нее, словно пронзая своей возбужденной плотью, проникая все глубже и глубже. Его руки впились в ее бедра, в то время как плоть терзала чрево. Рорик прижал девушку к груди, яростно насилуя. Это продолжалось недолго – всего несколько мощных толчков внутри нее, и все было кончено. Возбуждение было частью обуревавшего им гнева, и он не мог долго держать его в себе, необходимо было выплеснуть его наружу. Рорик закричал, чувствуя, как вместе с семенем его покидают боль, ярость и ожесточение.
