картошка, морковка, капуста, лук, зерновые каши, взвары, клюквенный морс, да ещё пеммикан. Также учили русский язык и навыки счета, а Аршак и Ракс, восполняли знания парфянского языка. Я же впитывал в себя фарси, хотя у ребятишек был небольшой словарный запас, но тут главное начать изучение языка хотя бы с малого.
- В крепости происшествий нет. Все здоровы. Больных нет, - как всегда бодро и торжественно доложил Борис, выйдя из строя из девятнадцати защитников крепости, приветствуя меня. - На северной башне остался только наблюдатель.
Пришвартовавшись в Кунгуре, приступили к разгрузке сундуков с золотыми динарами, которые грузили на повозки и затем перевозили на нижний ярус подвала, а оттуда я переносил их на последний подвальный этаж донжона, где была оборудована сокровищница. Закончили за полночь.
В таком количестве здесь золотые монеты мне не нужны, за глаза хватит золотых монет своей чеканки. Золото в Кунгуре оставляю на длительное хранение и в дальнейшем всё полученное от Куруша, а в будущем и возможно и от других купцов, буду хранить в подвалах донжона. Если моим долгосрочным планам суждено сбыться, то золото в больших количествах понадобится как Аршаку, так и сиракскому принцу, которой своей родословной и знатностью не уступает, а то и превосходит почти всех глав сарматских племен.
Утром, пересадив ребятишек на шлюп Михаила, а также перегрузив туда ткани и хлопок сырец, отправил его в Усадьбу, а сам со своим экипажем и шлюпом остался в крепости. Из экипажа Михаила, в крепости также остался Савлий. Не теряя времени, подогнал шлюп к скале, где на верх подняли привезенные ранее Семёном три деревянные пушки и установили их на позиции. А затем за скалой в пятидесяти метрах ниже по течению, выбрав позиции, смонтировали два стреломёта.
Вернувшись в Кунгур, взяв с собой пятерых ребят, прихватив ведра, трепки, мыло, направились к вечному огню. Огонь горел всё тем же синем пламенем, а вот зеркала были загажены мошками. Вместе с ребятами устроили генеральную уборку, отмыли зеркала и плафон, проверили работу крышки с задвижкой и вернулись в крепость. По дороге в лесу выкопал с корнями с десяток небольших кустиков и одну полуметровую ёлку.
Под вечер на долбленке вновь подхожу к скале, поднявшись на верх маскирую жерла пушек, выкопанными в лесу кустами и одной ёлкой. Спустившись, выхожу на долбленке на середину реки, осматриваю маскировку. Выглядит не очень, стволы пушек виднеются из-за кустов, но ведь это надо знать, что это пушки, а так выглядят, как простой валежник, заросший мелким кустарником.
Утром 26 мая собираю всех защитников крепости и в очередной раз проверяю готовность к обороне. По моим расчетам сегодня, в крайнем случае завтра, римляне должны подойти к Кунгуру.
- Всё помнят, что делать? - ребята утвердительно кивают. Но я еще раз подробно разъясняю и даю конкретные указание каждому защитнику. – А главное помните, ни при каких обстоятельствах свою боевую позицию не покидать. Если в вашем секторе обороны ничего не происходит, это не значит, что врага там нет. Стоит покинуть позицию, как моментально в секторе обороны появится враг и спокойно преодолеет стены крепости, её захватит и всех убьёт. А теперь по местам.
Остается только ждать. В крепости на каждой башне по пять ребятишек, на северной башне донжоне находится также и Борис. Шлюп под командованием Аршака стоит в устье реки Шаква. Савлий и Гнур за стреломётами на правом берегу реки Сылвы в пятидесяти метрах ниже по течению скалы. После прохода вверх по течению последней галеры Савлий должен выбить опору груза для поднятия каната через Сылву, чтобы отрезать путь отступления по реке. Я на скале у пушек. Четыре пушки заряжены четырехкилограммовыми зарядами картечи, другие четыре пушки восьмикилограммовой поражающей частью. Запальные шнуры соединены вместе, а затем расходятся к каждой пушки. Время горения запала рассчитано на пятнадцать секунд.
Время тянется неимоверно долго. Когда стрелки часов приблизились к четырем часам дня, подумал, что римляне сегодня не появятся, но в этот момент наблюдатель с северной башни донжона подает сигнал о приближении римских галер. Со скалы в прицел в пяти километрах на прямом участке Сылвы наблюдаю сначала одну боевую галеру. Через минуту, замечаю вторую галеру, следующую за первой на расстоянии около двухсот метров, за которой друг за другом идут, держа дистанцию около двадцати метром, ещё две галеры.
Галеры с двумя мачтами, на каждой прямой парус, а вот весел с каждой стороны не одиннадцать, а двенадцать. На первой галере, видимо заметив крепость, убирают паруса и идут на веслах со скоростью около пяти узлов. На носу галеры обслуга засуетилась вокруг скорпиона, а на палубе начали взводить две катапульты. На остальных трех галерах также спустили паруса, идут на веслах чуть увеличив скорость, догоняя первую галеру, экипажи также готовят к стрельбе носовые скорпионы и катапульты.
Первая галера, как я и предполагал останавливается в четырехстах метрах от крепости почти на середине реки. От скалы с пушками до нее около ста двадцати метрах. Вторая галера становится в ряд с первой, но ближе к пляжу левого берега, остальные галеры образуют второй ряд, становясь в шахматном порядке за первыми двумя галерами.
С первой галеры спускают шлюпку, а я поджигаю фитили пушек, убеждаюсь, что огонь принялся на всех фитилях, отбегаю на пятнадцать метров назад и ныряю за заранее возведенную бревенчатую стенку высотой около метра. Открываю рот и зажимаю ладонями уши.
Через десять секунд происходят оглушающие выстрелы двух центральных пушек, а через секунду раздается громовая канонада остальных шести. Уши моментально закладывает, краем глаза замечаю падающее на меня верхнее бревно защитной стенки и только в последний миг успеваю отскочить перекатом в сторону, как бревно сваливается на место, где я только, что лежал. Пытаюсь, зажав нос, продуть уши, но ничего не получается, слуха нет.
Поднимаюсь и пытаюсь рассмотреть результаты пушечных выстрелов, но из-за порохового дыма ничего не видно. Да и вокруг резко потемнело. Задираю голову, а небо полностью закрыто одновременно взлетевшими тысячами птиц, часть из которых сталкиваются в воздухе и камнем падают вниз. Не слышу, но представляю какой в небе стоит громогласный гомон.
Постепенно дым начинает рассеиваться. Начинаю различать силуэты пушек, вернее, что от них осталось. Отдача отбросила пушки на три-пять метров, все лафеты разрушены, почти на всех стволах полопалась ременная кожаная обмотка, но стволы целы, а значит смертоносный груз доставлен по назначению.
Подползаю к краю скальной площадки и передо мной открываются последствия пушечного залпа. На четырех галерах на палубах
