— Про Громова?
— Про него.
— Боюсь тебя разочаровать, Татарин, но никаких внятных объяснений ты не услышишь. И дело даже не в том, что говорить не хочу. Просто…
— Тогда скажи так, как чувствуешь.
— А нет чувств. Видимо, я из тех, кто не любит, не умеет проигрывать. Из тех, кто не может пережить неудачу, не может посмеяться над собой при падении или в неловкой ситуации. Он подарил мне надежду, Татарин. Заставил поверить в то, чего нет. А я была настолько впечатлена, что не смогла вовремя распознать стоп-сигналы и дать задний ход. Хотя, тоже, наверно, не умею. Отец учил только вперёд двигаться. Так вот Громов, точно как и ты сейчас, говорил, что любит. И, точно как и ты, не имел к этому никаких предпосылок. Он сказал, а я поверила. А потом взял у отца кругленькую сумму за то, что оставит в покое.
— Ты знала об этом тогда?
— Да. Слышала их разговор. Знала, но сама себе придумала, что это такой обманный манёвр. Громов хотел получить шанс. Раскрутиться, преуспеть в глазах других и своих собственных. Я верила, что у него всё получится. Хотела, чтобы было так. Так и вышло. Как только школу закончила, помчалась за ним следом, из родного дома прочь, буквально плюнув родителям в лицо. Не хотела прощать отцу этот его поступок. Почему-то казалось, что продал, точно вещь, именно он. Продал или выкупил… тогда это казалось не такой уж существенной разницей. В общем, Громов меня не принял. «Подрасти, преуспей… может быть тогда». Примерно так я его услышала, хотя, говорил он, возможно, совсем о другом. Услышала и как дура полная поспешила исполнить. Вот тогда и запуталась в системе по самые уши. Так что… вина его во всей этой истории весьма косвенная, и никогда не будет доказана.
— И чего ты хочешь добиться?
— Хочу, чтобы, как и я, отказался от всего. Отказался, чтобы потом потерять. Я девчонкой была несмышлёной, обвести меня вокруг пальца ничего не стоило, он взрослый и состоявшийся. За свои поступки будет отвечать сам. Всё честно.
— Сейчас себя в этом убедить пытаешься?
— Наверно…
— И что средства, затраченные на исполнение наиглупейшей мести, в разы превосходят цель, тоже догадываешься?
— Мне всё равно…
— А ведь так быть не должно, Наташ.
— Поучи меня ещё. — Беззлобно отозвалась я и в кольце его рук развернулась, прижалась, сама обняла, а Татарин долго в моё лицо всматривался, а после невесело улыбнулся.
— Гнилая затея, Наташ. Плюнуть и растереть — большего и не стоит.
— С тобой хорошо, Татарин, ты говоришь правильные вещи. Но ведь это не значит, что я должна тебя слушать, верно?
— Твои проблемы можно решить и по-другому.
— Я такого решения не знаю.
— Выйти замуж и родить ребёнка. Сразу поймёшь, что смысл жизни совершенно в другом.
— За тебя выйти, Татарин, да? И от тебя родить? — Прижалась я носом к пульсирующей венке на его шее, исходящее от кожи тепло впитывая.
— Ты же знаешь, что я очень настойчивый, так, стоит ли зря испытывать моё терпение?
— Старайся и настаивай, Татарин, а я таблетки пью. Противозачаточные. — Дерзко подмигнула, пытаясь перевести непростой разговор в шутку. А Татарин понял и поддержал. Всё в той же игре надул губы.
— Обидно слышать, но и это не проблема.
— Ты мне лучше другое скажи… Твои слова… о потере… ведь не просто слова, верно?
— Отец умер, когда мне было двенадцать. — Понял он мои размытые вопросы.
— Умер? А как же профессор? Он кто?
— А сама как думаешь? Отчим, конечно. Отец был строгим и принципиальным, но оказался для меня всем. Я потом это понял, когда его не стало. Мама так не считала и поспешила стереть даже упоминание о нём в моей биографии. Замуж выскочила. Мне фамилию сменила, отчество. Профессор усыновление оформил. Быстро и просто. Моего мнения, разумеется, не спросили. Она отца не любила. Его было сложно любить. Слишком жестокий, слишком категоричный. Сейчас она счастлива, я рад за неё. И сам, что тут скрывать, именно благодаря отчиму открыл в себе новые грани и таланты, но всё, что внутри… это всё заложил отец. Он ментом был. Любил власть и её демонстрацию.
— Это многое объясняет. — Кивнула я, к Татарину прижимаясь. Но он не выглядел несчастным. Всё пережил, со всем справился. Со временем и я так смогу, наверно. Смотрела на упрямый взгляд и поражалась силе, скрытой внутри.
— Ты устала. Спи. — Скомандовал Олег и я послушно глаза закрыла.
— Что ты будешь делать дальше? — Прошептала, сильнее к нему прижимаясь.
— Буду рядом. Так что тебе решать, что дальше.
— Меня бы устроили встречи время от времени и секс. Первоклассный секс. С тобой всё по-другому и я не готова расстаться с этими ощущениями.
— Твои слова прозвучали цинично и восприняты мной как удар по дых. — На удивление легко отозвался мальчишка, а потом пальцы, которыми аккуратно спину придерживал, напряг, выгнул, теперь впиваясь ими в кожу. — Но дальше будет круче. — Многообещающе прошептал и я чувствовала, как широкая улыбка расползлась на красивом лице. — Тебе понравится. — В висок звонко чмокнул.
— Прозвучало как угроза. — Поёжилась я, чувствуя, как Татарин всем телом напрягся, давая словам подтверждение. Он неприятно хмыкнул и прижался твёрдыми губами к моему лбу.
— Глупости. — Отмахнулся, не испытывая или не демонстрируя при этом никаких эмоций. — Будет вкусно. — Коротко и будто безумно рассмеялся он. — Ты станешь совсем ручной, и кайф будешь ловить только от понимания того, что именно я рядом.
— Хочешь сделать меня зависимой?
— Ты уже зависима. А я просто завершу начатое. Ты научишься мне доверять. Ты поймёшь, что мы одно целое.
— Ты сумасшедший. — Сдавленно прошептала я, правда, прижалась ещё сильнее в тайной надежде, что силу, бушующую в нём, так смогу удержать. Татарин, это понимая, азартно облизнулся.
— Просто не умею включать заднюю. — Выгнулся, отстраняясь, желая глаза мои видеть в момент, когда эти слова произнёс. Мои слова! — Она в меня программой не была заложена. — Улыбнулся Татарин, все мои страхи прогоняя. А, может, он их просто задавил, задушил, лишая подпитки.
Под себя подмял, а я не стала спорить, чувствуя, как внутри всё успокаивается от этого его действия, от манеры решать проблемы.
Глава 15
Утром я проснулась одна, и всё произошедшее казалось лишь страшным сном. Мной двигала давно знакомая сила, что подпитывается злостью, ненавистью, желанием отомстить. Я посмотрела на своё отражение и поняла, что давно не была так хороша! Дьявольски красива! И Громов оценил. Верно, именно оттого даже приветствия опустил, так торопился.
— Это правда, что ты с нашим новым курьером вчера уехала? — Выдал, смерив взглядом с кричащим в нём упрёком, ревностно дёрнув меня за плечо в сторону. Я невинно моргнула.
— Извини, украла у тебя столь ценного сотрудника на целый день.
— Ты же знаешь, что я не об этом! — Раздражённо выдохнул Громов и в кабинет за собой следом втянул. Дверью хлопнул, развернулся на месте, голову запрокинул, переводя дыхание, и подбоченился, давая понять, что разобраться намерен. Я, поглядывая с плохо скрываемой хитрецой, неуверенно пожала плечами.
— Не об этом? — Наигранно удивилась. — Что тогда я могу тебе сказать?.. — Губу закусила, на расстоянии оценивая, как Громов на этом моём жесте взгляд заострил. — Он предложил помощь, а у меня не было сил и желания от неё отказаться. Олег решил мою проблему.
— Да что, вообще, он решить может?! Мальчишка!
Отметив вполне реальную досаду в его словах, я показательно хмыкнула. Не собиралась прощать и давала это понять!
— Злишься оттого, что не ты, а он поехал со мной?
— Наташа, ты же знаешь, что я не мог!
— Я не в претензии. Кто-то может, а кто-то нет. Выбор каждый делает сам. — Руками развела, снова к ногтю прижимая. А Громову это не нравилось. Оттого и злился, оттого извивался.
— Ты специально это делаешь? Хочешь меня позлить? — Уловил он игру и подступился вплотную, с вожделением глядя на то, как я голову запрокидываю, желая сровняться в росте. — Что нашла в нём?
