решил на всякий случай уточнить:
– Какой регенерацией, какое отношение она имеет к нашей проблеме и вашему плану «Б»? – глотнул ещё, посмотрел сквозь кружку на строгого, по обыкновению, Подирова и поспешил пояснить, боясь, как бы академик не обиделся. – Давненько мы не общались, ну и я в проблемах тут других…
– Обыкновенная регенерация, – перебил Подиров, – как у ящерицы, знаешь? Хвост отрастает. И у человека есть такой же механизм: восстанавливается повреждённая кожа, например, ткани внутренних органов, взять хотя бы твою печень. Но могут и мышцы, и даже кости! Ведь когда человек ломает кость, она срастается, регенерация идёт. Но не настолько, чтобы, например, отрастить новую ногу. Просто есть определённый запрограммированный в геноме блокиратор этого процесса. Но если есть эдакая кнопка включённая, значит, её можно и выключить, так?
Прокуроров опять кивнул, на этот раз благоразумно оторвавшись от кружки.
– Примерно этими тайными кнопками в человеческом организме я и занимаюсь. Остановить омертвение ткани, запустить обновление клеток, прочие вещи, которые только на первый взгляд кажутся чудесами, а на самом деле это просто тайная книга, которую мы постепенно учимся читать.
Алексей Владимирович вежливо откашлялся, заодно незаметно, жутко стесняясь, махнул рукой официанту. Под мерный бас Подирова пиво шло, как родное.
– Ну и?
– Поскольку мои аспиранты объявили об успехе эксперимента, который в принципе осуществить не могли и, описывая его подробности, раскрыли некоторые стороны моей научной работы, о которых слышали от меня, во мне взыграла некоторая, скажем так, научная ревность.
Прокуроров вновь вежливо закряхтел.
– А, извините, нельзя ли проще и короче?
– Пожалуй, что и можно. Я же говорил, что заранее готовился к плану «Б», изначально были сомнения в том, что народ поверит в предъявленное тело, не такова логика у наших людей. А вот «клин клином» – это вполне в нашем духе. В общем, если короче, то план «Б» готов. Я смог воссоздать живые клетки Ленина, а после добился полной интенсивной регенерации всех тканей тела и мозга. Сжатые сроки потребовали всё делать на особых препаратах, так что процесс, увы, быстро обратим. Другое было бы дело, если б он внезапно умер в расцвете сил, например, был бы убит, да ещё бы тело заморозили, вот тогда вообще без последствий удалось бы восстановить жизнь. А тут… Но тем не менее могу утверждать, что физическая и умственная активность пациента полностью восстановлены на несколько месяцев.
Прокуроров хлопал глазами, как школьник-двоечник у доски. Умоляюще он взвыл:
– Ну-у-у-у!
– В общем, выражаясь принятой в вашем обществе терминологией, я его воскресил.
– А… О… – Прокуроров глотал воздух. Затем, не найдя подходящего слова, завершил этот обещавший поначалу быть томным поэтический вечер громким и ёмким нецензурным возгласом восхищения.
***
По коридору Смольного, выйдя из «ленинского» кабинета, где только что открылось нечто странное, засунув руки в карманы, вышагивал Антон. Сзади семенил Кирилл, активно жестикулируя, пытаясь, видимо, вернуть бывшего друга к мысли.
– Антон, пойми, это последний шанс. Не будет другого! Ты в прошлый раз отказался, я не настаивал, поскольку объективно нам не выбраться было отсюда. Никто не поверил в итоге, и видишь ведь, как далеко всё это безумие зашло! Катюшка, получается, Подирову мощи сдала, когда восстание началось, и надежда пропала с нами связаться. Представляешь, какая молодчина, догадалась, кому надо отдать! Теперь нам надо срочно бежать и всё прямо на камеру рассказать, чтобы остановить это. Народ сразу же отвернётся от них, вот увидишь, ведь уже сомневаются многие!
Кирилл остановился, чтобы перевести дух. Уж очень много энергии требовалось, чтобы одновременно перебирать ногами, заглядывать в лицо товарищу, махать руками и горячо говорить. Антон даже не оглянулся проверить, отчего вдруг стихла кирилловская тараторщина, и продолжил красиво шагать, как по подиуму.
Кирилл догнал его двумя скачками и, в последней надежде уцепившись за рукав, продолжил.
– Пошли сегодня же вечером, Антох. Я тут услышал доклад разведки: часть федералов стоит в пяти километрах к западу от города! Я уже съездил, осмотрелся. Спрячемся в заброшенном кинотеатре, он где-то почти у блокпоста, и ночью переберёмся!
Антон остановился.
– Я же у тебя тогда ещё спросил, как они могли тело с мозгом найти? А это ты, получается, Кате отдал и молчал? – произнёс он почти без интонаций, но в конце не сдержался и прошипел. – Втихаря?
– Я. Пойми, ты так изменился, когда на нас богатства свалились, я боялся с тобой уже и делиться своими соображениями. И когда тело обнаружилось, боялся всё рассказать. Ещё слишком мало времени прошло, чтобы ты прозрел. Но сейчас-то ты видишь, Антоха!
Кирилл схватил Антона за плечи и начал трясти, словно этот полушаманский ритуал был способен изгнать непонятного демона, завладевшего его душой.
– Что творится вокруг! Кровь, слёзы, ужас. Стоило тогда ещё всё остановить, когда тело они предъявили, но и сейчас можно. Этим кровопийцам всё по барабану, им нужна власть. А Зверев и вовсе мечтает о ядерной бомбе и мировой революции. Что тогда будет, ты думал?
– А что думать, мне он и так всё рассказал. Без контроля над ядерным оружием мы не сможем создать условия для мировой революции, войти в историю победителями. В других странах… да даже у нас вон все боятся, всех империалисты скупили или запугали, превратили в стадо покорное и глупое, смирившееся с безысходностью. А так грохнем пару зарядов, где надо, продемонстрируем силу и решимость, разбередим это болото, так и начнётся процесс, поднимется народ повсеместно. Иногда планету нужно встряхивать, в буквальном смысле, чтобы дать понять, что перемены возможны и ничего страшного в них нет! – остекленевшие антоновские глаза словно никуда не смотрели.
Кирилл отпустил плечи Антона, в ужасе отшатнулся.
– Ты в своём уме? Ты что? Зачем нам всё это? Разве мы это собирались…
– Какие это «мы»? – перебил Антон, в голосе вновь появились интонации, но они Кирилла обрадовать не могли. – Ты вечно слюни пускал, бегал, за рукав меня дёргал. Я один, считай, всё сделал. И сейчас продолжаешь у меня под ногами путаться.
На его лицо наползла плаксивая гримаса.
– Катюша, Катюша! – брызжа слюной, он старательно, но очень уж гротескно передразнивал Кирилла. Затем в мгновение на лицо вернулась каменная маска, а в голос – сталь. – Под юбку решил забраться и переждать, пока люди кровь проливают? Зазря тысячи уже полегли, что ли?
Антон двинулся вперёд, толкнув плечом стоявшего на пути Кирилла, и продолжил говорить не оборачиваясь.
– Нет уж, всё надо довести до конца. А ты сиди в норе и не дёргайся. Мой тебе совет.
Остановился, подумал секунду. Через плечо обернулся и
