– Пойдемте дальше.
Еще метров через пятьсот мы вышли к комплексу двухэтажных домиков. Между собой они соединялись застекленными переходами и, запрятанные под деревья, были совсем незаметными. Подойдя к одному из домиков, Яковлев вытащил из кармана пластиковую карточку пропуска и провел ей по считывателю. Щелкнул замок. За дверью оказался коридор, чем-то напоминавший больничный. Возможно, это мне показалось из-за запаха, свойственного любому медицинскому учреждению. Справа и слева находились двери, рядом с которыми в стену были встроены большие окна. Навстречу нам вышла миниатюрная девушка в белом халате.
– Товарищ генерал?
– Не волнуйтесь, Людочка. Мы ненадолго. Занимайтесь своими делами.
Яковлев прошел по коридору и остановился около одной из дверей. Я подошел ближе и прочитал табличку: «Капитан Громов Михаил Павлович». В окно была видна кровать, на которой лежал человек, накрытый одеялом. Рядом стояла стойка с мониторами. На экранах сверкали огоньки, бегали какие-то диаграммы.
– Кто это, товарищ генерал-лейтенант?
– Здесь лежат наши испытатели. Те, кого мы еще надеемся вытащить. Пройдите дальше. Я вас подожду здесь.
Я шел по коридору, читая таблички на дверях. «Старший лейтенант Рюмин Игорь Петрович», «Майор Тахиев Ильяс Анварович». Всего таких табличек было девять. У последней из них я остановился. «Старший лейтенант Травников Виктор Александрович». Травников? Я повернулся и подошел к Яковлеву.
– Там, в конце коридора. Старший лейтенант Травников, это…
– Да. Это его внук. Теперь вы понимаете, почему он находится в таком подавленном состоянии?
– Так что же, последний из испытателей…
– Да. Академик не мог рисковать.
– И поэтому отправил своего внука?
– А как бы вы поступили на его месте?
– Не знаю. У меня нет ответа. А как давно здесь лежит первый?
– Семь лет.
– И что же вы собираетесь делать?
– Все, что могли, мы уже сделали. Ваше появление было для нас последней надеждой. Видимо, мы что-то не учли в наших расчетах. Травникова надеялись вернуть уже через неделю. Однако не получилось. Вот так, Александр Сергеевич. Теперь вы знаете все.
– И что же я должен делать в данном случае?
– А вот на этот вопрос ответа нет уже у меня.
Мы вышли на улицу и зашагали по тропинке назад. Подойдя к дому, где находился его кабинет, генерал повернулся ко мне:
– Я еще останусь здесь, поработаю. Вы можете возвращаться назад. До свидания.
– До свидания, товарищ генерал-лейтенант.
Смеркалось. Я сидел на лавочке и смотрел на потухающее небо. Сзади чуть скрипнул песок, по дорожке подходил Антон.
– Не помешаю?
– Садись.
Он присел рядом. В его кармане что-то забормотала рация. Он прислушался, коротко ответил: «Понял». Я посмотрел на него.
– Ты Травникова знал?
– Младшего? Знал. Он у нас в отделе раньше работал.
– Давно?
– Сразу после училища пришел. Это уже потом его в группу испытателей перевели. Всего год назад.
– Скажи, Антон, вот это место… «госпиталь», это что, действительно госпиталь?
– Да. Точнее, теперь это только его часть. Та, где проходят реабилитацию испытатели. Первые попытки «выхода» были сделаны именно там.
– «Выход»? Что это?
– Так у нас называют попытку заброса.
– Надо же… никогда бы не подумал. А ты-то откуда все это знаешь?
– Так у нас основная работа – обеспечение безопасности персонала и испытателей. Вот и ездим повсюду.
– Странно, на первый взгляд, этот ваш «госпиталь» – обычный профилакторий. Ни сооружений тебе серьезных, ни охраны… Даже кабинет у генерала какой-то весь из себя устарелый.
– А что, надо по периметру танковый полк разместить? И вышки пулеметные поставить? Там в охране почти батальон сидит, просто их не видно. Вся территория контролируется техникой. Вы один, без генерала, и десяти шагов бы не прошли. А кабинет… это кабинет первого начальника Управления. Он почти всегда такой был, его никто не трогает. По традиции, перед «выходом» испытателя инструктирует лично начальник Управления. В этом самом кабинете. Он раньше другим был, с приемной, но здание перестроили, вот и увеличили кабинет за ее счет. С той поры так и стоит.
– Традиции, говоришь? И какие они еще тут есть?
– Разные. У каждой службы своя имеется.
– И что, руководство этому не препятствует?
– Нет. Даже негласно одобряет. Считается, что они способствуют укреплению коллектива.
– Везде бы так…
– Да, неплохо было бы.
Мы еще посидели около получаса. Потом в кармане у Антона снова забормотала рация, и он, извинившись, поднялся со скамейки и ушел куда-то в темноту. Следом за ним ушел и я.
Войдя в дом, подошел к шкафу и на ощупь отыскал там начатую бутылку коньяка. Плеснул в рюмку и сел у камина.
Ну, что, везунчик, пришло время отдавать долги? С какого это бы рожна? Я им тут что, на шею вешался? Изо всех переделок сам вылез, да еще и с прибытком для Управления. Так? Так. Могу их сейчас послать? Да запросто. Приказа такого мне никто не отдаст, да и не смогут без моего желания что-либо сделать. Академик это прямо сказал. И чем все это мне грозит? Выпрут на пенсию? Три раза «ха». Можно подумать, что я там с голоду подохну. Да и не станут они это делать, им тоже обратного хода нет. Автокатастрофу организуют? А зачем? По злобе, что ли? Нет, не те тут люди собрались. А что они тогда сделают? Воображение услужливо нарисовало мне еще несколько дверей с соответствующими табличками. Да, вот это они могут запросто. Собственно говоря, другого выхода у них нет. Так что делать-то будем?
Отыскав в кармане телефон, я нажал на нем нужную клавишу. Гудок, еще один…
– Слушаю?
– Товарищ генерал-лейтенант?
– А кого вы тут ожидали найти? В половине третьего ночи?
– Извините товарищ генерал-лейтенант, просто дело важное.
– Излагайте.
– У меня нет телефона Александра Яковлевича, я хотел ему позвонить.
– На предмет?
– Я согласен на «выход».
Голос Яковлева дрогнул.
– Вы серьезно!? В вашем-то возрасте?
– Как давно я вернулся? Уже постареть успел?
– Нет, но… Я ему перезвоню, утром он будет у вас!
– Хорошо. Дождусь утра.
– Да, конечно! Мы будем оба.
– До свидания, товарищ генерал-лейтенант. Извините за поздний звонок и спокойной вам ночи.
– И вам тоже! И… спасибо, Александр Сергеевич!
– Не за что пока.
Я положил трубку, поставил на стол нетронутый коньяк. Голова теперь должна быть свежей…
Наш кортеж зарулил на уже знакомую площадку в «госпитале». Невидимая, как и прежде, охрана закрыла ворота. На площадке уже стояли два автомобиля. Генеральская «Волга» и черный «Шевроле»-фургон. Я уже видел такие в Москве – эдакий кабинет на колесах.
