Каждый из шести магов рано или поздно понял, на что именно обрек себя.
– Может быть, если мир погибнет, то и мы сможем… – осторожно предположил Амадеус.
Его слова заставили всех задуматься.
Все они пробовали тем или иным путем уйти из жизни. Поначалу самостоятельно, потом с помощью друг друга, но мир будто наказывал их, не желая забирать столь бесценное когда-то бессмертие. Даже распыленные по миру они рано или поздно возвращали себе тела, собираясь даже из самых мелких частичек.
– Не думаю, что сила ритуала будет столь велика, – вступил в разговор еще один маг. Голос принадлежал глубокому старику. Это был старейшина. – Если мироздание приняло нас, то примет и его.
И снова тишина.
– Нам надо помочь, – Морний чуть завозился в кресле. Сам он стал бессмертным относительно недавно, примерно около двадцати тысячелетий назад, но к этому времени бесконечное существование успело ему надоесть. Он и подумать не мог, что все будет так… блекло. Поначалу все ощущалось таким же, как обычно, но течение времени, не трогающее его жизнь, забирало все остальное – чувства, желания, эмоции. На людей, как и при обычной жизни, ему было плевать.
Он и представить себе не мог, как ощущает себя метр Эудан, возраст которого был попросту неизвестен. Он сам не помнил, а посчитать просто было некому. Когда появился мэтр Глом, Эудан уже выглядел так, словно прожил сотни тысяч лет.
– Высвободившейся темной энергии должно хватить для того, чтобы мир попросту не выдержал такого напора и схлопнулся. Я делал расчеты. Теоретически это возможно.
– Теоретически… – Амадеус не смог удержаться.
– Извините меня, метр, но я еще никогда не уничтожал миров, поэтому у меня нет практического опыта в столь непростом деле, – слова Морния были пропитаны сарказмом.
– Мальчишка, – осадил его Эудан. – Морний, может, хватит играть? К чему нам это твое притворство?
Последний бессмертный маг хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. Даже спустя двадцать тысяч лет он все еще пытался вернуть то, что безвозвратно потеряно. Игра была одним из средств, к которым он время от времени прибегал. Увы, но искусственные эмоции никак не помогли ему пробудить настоящие. Изображая удивление или гнев, он не ощущал ничего из этого. Стылая пустыня внутри не вызывала ничего, но головой Морний понимал, что так быть не должно.
– Хорошо, метр Эудан, – молодой голос прозвучал сухо и безразлично. Он ни разу не дрогнул под натиском тех или иных чувств. Так мог разговаривать бездушный камень, пролежавший на ветру многие тысячелетия.
После этих слов пещера снова погрузилась в молчание. Бессмертные маги размышляли над прозвучавшим не так давно предложением.
Никто из них не думал о людях и прочих живых существах, которых неизменно ждала гибель в случае, если они решат, что этому миру пора на покой. Их не волновали эти незначительные жизни, впрочем, собственные для них тоже давно перестали быть чем-то значимым. Сейчас никто из них не мог вспомнить, по какой причине они так стремились обрести бессмертие.
Прав Амадеус – все они просто глупцы, возжелавшие того, о чем ничего не знали.
– Думаю, нам стоит попробовать, – спустя долгие часы молчания заговорил Эудан. Его сухой голос прокатился по пещере, словно лишенный всякой влаги ветер. – Как только юнец проведет ритуал, начнутся последствия. Человеческий мир как всегда охватят войны. Обычно выпущенная темная магия успокаивается спустя несколько лет, в этот раз мы не допустим этого. Чем больше насильственных смертей, тем больше темной энергии. Если мы добавим к этому еще и то, что внутри нас, то равновесие рухнет – мир поглотит первозданный хаос.
– И мы, наконец, умрем? – спросил Морний. Даже в его бездушном голосе можно было услышать притаившуюся глубоко надежду.
– Будем на это надеяться, – прошелестел Эудан.
– То есть, это не точно?
– Я, как и ты, никогда не разрушал миров.
– Что-то мне подсказывает, что жить в первозданном хаосе – плохая идея, – вздохнул Морний.
– Вряд ли наши сознания выдержат силы первородной магии. Мы умрем. Высока вероятность, что окончательно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Без перерождения?
– Верно.
– Звучит не очень.
– Это единственный способ, который никто из нас еще не пробовал.
Маги замолчали, погружаясь каждый в свои мысли. Слова старейшего метра их вовсе не напугали, скорее, придали воодушевления. Впереди их ждала смерть, встречу с которой они так долго откладывали. За возможность встретиться с этой леди они готовы были отдать не только свои души, но и души всех живых существ, населяющих их мир.
Глава 45
Конечно, Вера никакого принца не видела, но говорить (а точнее писать) королю про небесную канцелярию и клерка, выдавшего ей задание, она не стала. Просто сделала вид, что действительно случайно заметила принца, когда он выглядывал из кареты на улицу.
Никто не усомнился в ее словах. Их даже не смутило, что они с наследником не были представлены друг другу, а значит, узнать его она не могла. Это был один из слабых моментов, но Вера заранее приготовила объяснение. В конце концов, они всегда могли бы просто встретиться в коридоре.
Король с Риноном внимательно прочли все, что она написала, а потом переглянулись между собой.
– Можешь показать, где именно остановилась его карета? – спросил Эйбрасон.
Вера кивнула.
Она не знала, что именно должно произойти с принцем, но не собиралась стоять в стороне. Пока они шли к выходу из замка, ей вспоминалось все, что когда-то сказал небесный клерк.
Этому миру что-то грозило. В нем произошла какая-то ошибка, которая привела его к гибели. Небесная канцелярия не могла этого допустить. Все миры должны были следовать по заранее проложенному для них пути. Не факт, что этот путь один. Возможно, вероятностей миллионы. Канцелярию устроит любой исход, главное, чтобы мир существовал и не был разрушен.
Ошибка этого мира – смерть Верайи Шеро. Именно в этот момент мир сворачивал на дорогу, ведущую к концу. Но достаточно ли Вере просто выжить?
Итак, Верайя Шеро. Обычная на первый взгляд немая горожанка, вышедшая замуж за такого же, казалось бы, простого парня. Спустя год после свадьбы она должна была погибнуть под колесами карты наследного принца, спешащего по каким-то своим делам.
Что там сказал клерк? Попасть, но выжить, при этом всего лишь ненадолго задержать принца, так как встреча его весьма важна? Точную формулировку Вера не помнила, лишь примерный смысл.
Что должно было произойти на этой встречи? С кем она была? Увы, но Вера ничего об этом не знала. Как и то, умрет ли принц или его все-таки найдут и спасут.
Она могла руководствоваться лишь знаниями о гипотетическом будущем, которое, по идее, не должно было уже произойти.
Замуж она не вышла, а значит, тот парень никогда не влюбится в нее и не станет мстить за ее смерть всей королевской семье. Династия Сапрат не погибнет, война не настанет.
Возможно ли, что пропажа принца результат, на который и была нацелена канцелярия? То есть, наследник должен был своей пропажей на что-то кому-то указать или куда-то привести.
К сожалению, сейчас она могла только предполагать и двигаться вперед так, словно вокруг разбросаны мины. Один неверный шаг – и… Что? Свою задачу она выполнила, так что ее не должны были забрать из этого мира.
Получается, теперь она может действовать, не опасаясь последствий? Ошибку они проскочили, значит, что бы ни случилось, это не приведет к гибели мира.
Вера облегченно выдохнула, правда, сразу вспомнила о принце. Он все еще где-то там, в опасности. Она не должна была ощущать себя виноватой, но легкое недовольство, то ли собой, то ли канцелярией все-таки присутствовало. Ровно до тех пор, пока она не вспомнила, что произошло бы, если бы она пошла против указаний.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Показав Ринону место, где какое-то время назад карета принца останавливалась, Вера заверила его, что отправится домой. Больше сказать ей было нечего, а мешаться не хотелось. Наверняка, у местных магов есть способы отыскать пропавшего человека.
