Читаем без скачивания Делать мнение: новая политическая игра - Патрик Шампань

* Мы видим здесь, что невозможно анализировать телепередачу саму по себе, не принимая в расчет инстанции, частично формирующие ее аудиторию (специализированные телевизионные газеты, отбирающие передачи, которые "надо посмотреть" или "нельзя пропустить", ежедневную прессу, побуждающую следить или не следить за той или иной передачей, и т.п.), а значит, и ее "судей".

призванных определить "победителя" дебатов*. Надо сказать, что определение этого победителя с самого начала сильно зависело от опросов "общественного мнения". На самом деле речь шла о чистом продукте институтов опросов и агентств, специализирующихся в области политической коммуникации. Сама идея провести эти дебаты, к которым ничто объективно не обязывало, вписывалась в политическую игру, уже находящуюся под влиянием опросов о мнениях**. Сама форма этого телевизионного дебата была выбрана потому, что опросы как будто указывали на то, что французы очень "любят" масштабные дискуссии между политическими лидерами. Риск, на который они шли, соглашаясь на публичное противоборство, тоже объясняется их общим желанием поднять свой рейтинг популярности, чтобы прочно утвердиться в своем собственном лагере, в частности по отношению к двум остальным лидерам (Барру и Рокару), рейтинги популярности которых, сильно возросшие за последние годы, оказывали значительное давление на политическую игру и на их личные амбиции. Иначе говоря, оба политических противника боролись не столько друг с другом, сколько с данными опросов общественного мнения, слишком благоприятными для их конкурентов.

Редко дебаты вызывают проведение такого количества опросов. На предшествовавшей им неделе разные газеты провели опросы и опубликовали их результаты: например, по заказу телевизионного еженедельника Теле 7 жур институт Софрес провел опрос, чтобы узнать, сколько телезрителей собираются следить за дебатами (вопрос об аудитории, который задавал себе прежде всего руководитель канала ТФ1), смогут ли эти дебаты изменить их мнения (вопрос о влиянии телевидения, который задают себе политологи), и, отвлекаясь от их политических/189/

* Один политический комментатор (Серж Жюли в Либерасьон) даже переделал редакционную статью, чтобы привести свое мнение о дебатах в соответствие с тем, что показали опросы: после "горячего" выпуска первой редакционной статьи, в которой он назвал Фабиуса "убийцей", который нокаутировал своего противника, на следующий день он продолжил этот текст, чтобы объяснить, почему "сварливость" Фабиуса привела его к поражению.

** Предложение о дебатах было высказано Лораном Фабиусом в ходе передачи "Час истины", в которой опросы общественного мнения играют очень важную роль, потому что Софрес в конце передачи измеряет то, что она называет "медиатическим влиянием" политического деятеля, приглашенного отвечать на вопросы трех журналистов, путем сравнения мнений "репрезентативной выборки телезрителей" до передачи и после нее.

мнений*, какие политики кажутся им "лучше всех" выступающими на телевидении, наиболее "убедительными" и наиболее "смешными" (вопросы, которыми задаются специалисты по политическому маркетингу). Еженедельник ВСД(VSD) заказал опрос об образе каждого из двух политических лидеров (какой из них имеет большее будущее, кто был лучшим премьер-министром, кто более компетентен, обаятелен, умен и т.п.); Фигаро Магазин с помощью Анателя провел опрос примерно 100 человек (как минимум, малозначимая выборка), чтобы узнать, кто - Ширак или Фабиус - более "умен", "воинственен", "способен", "честен", "просвещен", "ответственен" и т.п. Накануне дебатов Франс-Суар объявила, что по ее заказу институт IFRES проведет "эксклюзивный экспресс-опрос", чтобы измерить "влияние, оказанное на общественное мнение" дебатами. В ходе самих дебатов Эвенеман дю жеди, Франс Интер и Телерама объединились для проведения путем "медиаскопии" экспресс-опроса примерно 100 "репрезентативных" телезрителей, собранных в одной комнате и располагающих "медиаскопом" - маленьким устройством с курсором, который телезрители постоянно перемещают в течение спора, показывая этим, согласны ли они или не согласны с высказываниями ораторов - чтобы измерить реакцию публики во время разных этапов дебатов и иметь возможность поставить общую оценку каждому из участников. Другой институт (SFRO), работающий с населением по сети минитэль, также должен был провести во время дебатов опрос примерно 400 семей, чтобы измерить эволюцию мнений по различным обсуждавшимся темам и по вопросу образа обоих кандидатов (компетентность, авторитет, симпатия и т.п.). Наконец, после окончания дебатов два опроса были проведены по телефону - один опрос ФИЭСИ (IFRES)-Франс Cyap и другой - Фонинг Этюд-РМС (RМС). И еще один опрос - говоря только об опросах, данные которых-были опубликованы - был реализован на следующий день после дебатов институтом Софрес для станции Европа 1 с целью определения победителя спора, как было заявлено в анонсе./190/

* Могли бы Вы сказать, без учета Ваших политических мнений, какой из следующих политиков кажется Вам наиболее убедительным? и т.п." Вопросы такого типа, задаваемые институтами опросов, больше говорят о тех, кто их задает, чем об опрашиваемых. На самом деле, достаточно ли попросить респондентов отвечать "без учета своих политических мнений", чтобы они именно так и отвечали? И как узнать, действительно ли опрошенные оценивали политиков без учета своих мнений? Стоило бы задаться вопросом, кто - кроме политологов и профессионалов в области политики - может так "заключить в скобки" свои политические убеждения, чтобы вынести чисто техническую оценку качества спектакля, разыгранного тем или иным политиком.

Очевидно, политико-журналистская среда больше всего ожидала данных опросов о самих дебатах и именно они оказали наиболее сильное политическое воздействие. Прежде всего, поражает быстрота, с которой пресса произвела - с помощью специализированных институтов - данные опросов, сопровождающие и подтверждающие комментарии журналистов. С момента завершения дебатов результаты опросов методом "медиаскопии" открыли дискуссию политических журналистов по радио. В понедельник утром пресса дала обзор данных опроса ФИЭСИ(IFRES)- Франс Суар, проведенного в воскресенье вечером между 21 и 22 часами (репрезентативная подвыборка 586 человек, смотревших дебаты, построенная на основе общенациональной выборки французов в возрасте не младше 18 лет). Во вторник утром были опубликованы итоги опроса Софрес-Европ 1, проведенного после передачи, 800 человек,- следивших за дискуссией. Далее, надо отметить, что числовые данные двух опросов были единодушно и без каких-либо ограничений проинтерпретированы как присуждение "победы" Шираку*. Оппозиционная пресса (Фигаро, Кошидьен де Пари, Аврора, Франс-Суар) взяла за основу данные этих опросов, чтобы поддержать своего лидера и попытаться подорвать авторитет главы правительства ("Опрос доказывает: Ширак - победитель", Франс-Суар, 28 октября 1985 года), в то время как пресса, более или менее открыто поддерживающая правительство (Матен, а также, в определенной степени, Монд и Либерасьон), смогла лишь подстроиться под всех и, будто для извинения, занялась поисками причин поражения, которое казалось ей также неоспоримым. Тем не менее это "поражение" или эта "победа" вовсе не очевидны. Не будет преувеличением сказать, что Лоран Фабиус был побежден не Жаком Шираком, а верой в опросы и тем фактом, что "общественное мнение" было превращено в судью и арбитра дебатов. По данным опроса ФИЭСИ(IFRES)-Фpaнc-Cyap, 39% опрошенных заявили, что в поединке лидировал Жак Ширак, против всего лишь 25% в пользу Лорана Фабиуса. А это значит, что 61% опрошенных не согласились с тем, что Ширак лидировал в споре. Тогда как можно заключить, что последний был "победителем" в то время как почти две трети телезрителей,/191/

* Ни одно СМИ не дало статистического описания структуры аудитории, следившей за дебатами. С учетом того, что только каждый второй телезритель смотрел всю передачу или ее часть (что само по себе составляет своего рода рекорд), это означает, что опрошенная - а значит, выступающая арбитром - группа не могла быть строго репрезентативной выборкой населения, имеющего право голосования по возрасту.

смотревших (или сказавших, что смотрели) дебаты, заявили, что не видели его победы над противником? Таким образом, мы имеем дело со скорее политической, нежели научной, интерпретацией данных опросов. Даже если мы предположим, что полученные распределения ответов были бы более благоприятными для того или иного участника спора, то остался бы еще вопрос по поводу этих репрезентативных выборок телезрителей, то есть судей, считающихся беспристрастными и неопровержимыми. Консультанты по политической коммуникации, опрошенные после дебатов разными газетами, дали суровую оценку "представлению" двух соперников (что было способом сообщить политическим партиям и их лидерам, что они не умеют выступать, а значит, что им требуются советы в области коммуникации); однако они были особенно суровы по отношению к Лорану Фабиусу, который, по их словам, совершил "грубую ошибку в коммуникации", внезапно изменив свой "имидж". Фабиус, через несколько дней вызванный журналистами вследствие его "плохого выступления", не только признает вердикт институтов опросов в той степени, в которой он был сообщен всем, но объяснит его, говоря, что он "на самом деле не был самим собой" во время этих дебатов, этим повторяя аргументы специалистов по коммуникации. Иначе говоря, он по-видимому думал (или делал вид, что думал), что если бы он выбрал другую стратегию коммуникации, то смог бы устроить лучшее "представление", а значит, сумел бы получить лучшую оценку в ходе опросов. Можно задать себе вопрос, не идет ли здесь речь о чистой иллюзии, основанной на политически нейтрализованной точке зрения телезрителей, сведенных к простым зрителям, изначально не имеющим никаких политических мнений. В конечном счете, результаты разных опросов, организованных после дебатов, каким бы ни был их реальный ход, также были столь же предсказуемы, как и заявления активистов разных партий, потому что произведены по очень схожей логике: каждый респондент стремился увидеть победителя и особенно объявить победителем лидера, наиболее близкого его мнениям. В политике телезрители не являются нейтральными и беспристрастными судьями, потому что они также в сильной степени политически ориентированы. Независимо от игры каждого участника дебатов, итогом опросов не могло быть политически нейтральное суждение, а только мнения, хорошо выразившие соотношение политических сил на момент проведения дебатов. Лоран Фабиус, хоть и привлекший большую часть социалистического электората, не мог одержать/192/ количественную победу, даже если бы он не сделал какого-нибудь "презрительного", с точки зрения комментаторов, жеста или "неуместного" высказывания. И наоборот, Жак Ширак, в то время объединявший или собиравший вокруг себя большую часть голосов оппозиции, а также голосов избирателей, которые всегда из принципа враждебны любому правительству, обладал большими шансами привлечь к своей кандидатуре много "голосов" - вне зависимости от своих "медиатических" улыбок. Иначе говоря, результаты этих опросов по поводу дебатов предвосхищали результат законодательных выборов марта 1986 года, потому что в конечном счете они были произведены по очень похожей логике. Но этот переход, превращающий политически ангажированных телезрителей в объективных судей, предположительно отвлекающихся от своих политических мнений, чтобы выбрать "лучшего", хорошо иллюстрирует более общее изменение, произведенное политологами и институтами общественного мнения и приведшее от политики и ее всегда бесконечных споров к "политической науке" и ее псевдонаучным вердиктам.