Еще спасибо Сухлику, который не оставлял водную деву своим страстным мужским вниманием. Он нависал над ней, словно стрела Эроса, не давая зеленоволосой хищнице отвлечься от себя ни на минуту. То пел, то читал стихи, восседая на колченогом одре, который ему всучили добрые кавалеристы, то играл на губной гармошке… В общем, трудился по две смены, как шахтер в забое.
Так, во взаимном благодушии, мы прибыли в деревню.
В селе вышла неувязочка. Наши солдаты категорически отказались покидать своего обожаемого Кондрада. Он метал громы и молнии, разве что трибуналом не грозился — бесполезно! Ему вежливо напомнили, что от короны он публично не отрекался, полномочий не складывал. Соответственно первостепенная задача любого солдата — беречь и охранять своего владыку и властелина! И хоть тут их режь!
Мало того, вдохновленный примером товарищей, за нами увязался ВЕСЬ ОТРЯД! Кондрад, хоть и ругался, но доводы воспринял. И смирился, скрежеща зубами.
Одно обеспокоило. С каждым шагом в сторону Лайе Кондрад становился мрачнее и мрачнее. Я отозвал его в сторонку и прямо спросил:
— В чем дело?
Кондрад потер выбритый подбородок и горько сказал:
— Понимаешь, Денис, у каждого солдата есть свои приметы, внутреннее предчувствие, ощущение опасности…
— У нас это чувство зовется «интуиция», — перебил я его.
— Так вот, — продолжил зять. — У меня она всегда работала весьма неплохо. Хорошее и плохое я всегда чуял за версту. Сейчас мое внутреннее чувство, та самая ваша интуиция, орет в голос — грядет несчастье! Огромная беда, которую не изменить и не исправить. Надвигается что-то страшное. Я пытаюсь понять что, но не понимаю. Одного боюсь больше всего: не могу увидеть, как там Илона. Знаю, это глупо. Уверен — с ней пока все в порядке! Но не могу успокоиться.
— Может, просто мерещится?.. От усталости? — Я попробовал его перебить, но Кондрад упрямо сжал зубы.
Словно в полусне он продолжил:
— Меня что-то гложет. Лишь однажды меня преследовало настолько противное чувство — накануне битвы под Мантором! — Кондрад поднял на меня измученные глаза. — И своему врагу не желаю того пережить! Будет лютая сеча, поверь мне!
— Горгулы? — Я и сам заволновался.
— Нет, — мотнул головой Черный Властелин. — Н-не думаю…
— А что тогда?..
И получил задумчивое:
— То-то и оно, что не знаю… И даже не могу пока представить. Это и пугает. Болит у меня сердце за Илонку. Не болит — печет! Огнем…
Мрачные настроения у меня маленько рассеялись, когда с гиком и топотом лихие джигиты ворвались в стены замка. У горгулов был… День благодарения, Восьмое марта, Первое мая или еще какой-то другой праздник. Во всяком случае, нас никто не беспокоил, над ухом не каркал и рожи когтями не полировал.
Даже странно. В душу закралось страшное подозрение. Я оставил конюху своего «скакуна» и, обежав кругом замок, облегченно вздохнул.
Что-то в этом мире всегда остается неизменным! Или кто-то… В данном случае — горгулы! Они всем стадом опять пасли кого-то из дам, вися на заоконных решетках. И я, кажется, догадываюсь кого! В том крыле на третьем этаже как раз поселили Светлану Чибисову.
Судя по количеству желающих подглядеть, занимаются с Дерриком они чем-то о-оч-чень увлекательным. А если вспомнить глубокую тишину и полузашторенные окна — о постороннем присутствии голубки даже не догадываются!
Конечно, можно крикнуть во всю глотку и сорвать сеанс стриптиза, а то еще и чего поинтересней. Но поскольку я не самоубийца — да простит меня Деррик! — лучше благоразумно промолчу. Я целее останусь, и солдаты, которые сейчас распрягают лошадей и подводы у конюшен и каретного сарая, перетаскивая продукты в замок.
Осторожно, на цыпочках, стараясь почти не дышать, вернулся к центральному входу. Там вовсю шла погрузка-разгрузка. «Деловая колбаса», подлый заместитель сбежавшего сенешаля, вовсю раскомандовался, уже только что пинки и зуботычины чужим солдатам не раздавал. Эх, повезло ему, что Кондрад отвернулся и отошел!
И о-очень не повезло, что я вернулся! Под моим немигающим взглядом наш крутой «начальник и бизнесмен» посерел, зачах, стал меньше ростом и увял прямо на подлете. Ровно через минуту славный ночной «храбрец» и подлый подстрекатель, прихватив на плечо мешок муки, тихо сгинул в направлении кухни. Чему я, и не только я, а и все остальные были несказанно рады. Погрузка ускорилась. Даже Сухлик, подставив рахитичное плечико, волок куда-то узелки с припасами и корзину гогочущих гусей. Ведун — и тот впрягся в перетаскивание.
К тому моменту, когда занимательные события начали закругляться, а горгулы очнулись и начали опять нападать, мы успели разделаться с основным фронтом работ. То, что осталось дожидаться утра, могло вполне полежать на воздухе ночку-другую.
— Все в дом, быстро! — приказал Кондрад припозднившимся солдатам и слугам, и они порскнули от хищных когтей и крыльев горгулий под защиту замка. Мы успели.
Илона
Выкинуло меня обратно в ужасном настроении. «Видит око, да зуб неймет!» Зачем я замуж выходила, спрашивается? У меня, может, тоже инстинкты! Гормоны ламбаду пляшут! Парфенушки вескрылам в любви признаются! А вескрылы им цветочки таскают. Купидоны рядом пачками летают! А я одна как перст! На мужа только поглазеть могу. Издали!
Кстати, стриптиз это изобретение не показывает! Как только приближается зрелище к порогу «после 18», так зервиз тут же стыдливо притемняется — и хоть убейся! То есть сам смотреть не буду и вам фигу покажу! Единоличник-ханжа! Пуританин хренов!
— Илоночка, — подлетела ко мне Милли, — может, чем-то помочь?
— У тебя есть запасная установка «Град», заряженная противоразмножательными снарядами? — мрачно поинтересовалась я, лихорадочно вспоминая радиус действия этой штуковины.
— Нет! — растерянно развела руками миловидная амурочка. Ободрилась: — Но можем собрать опытный образец.
— Не надо! — не рискнула я брать на себя ответственность за демографию чужого мира. — Будем справляться своими силами!
Вскочила с кровати и забегала вокруг в раздражении. Нет, я прекрасно понимала мотивы поступков своих мужчин, но кроме них там еще болталась русалка, угрожающая жизни брата, и это не могло не злить. Чувствовала себя беспомощной и угнетенной!
— Я вам тут не Гюльчатай! — выкрикнула в сердцах и долбанула о спинку трона кадуцеем. Один раз.
— Сматываемся! — подлетели ко мне Севда с Терейном и, схватив за обе руки, попытались протащить через непроницаемый барьер. Притом приложив меня пару-тройку раз физиономией и вызвав в глазах бедной И. О. Рицесиуса поочередно: звездочки, сердечки и громко чирикающих птичек. Убедившись в безрезультатности сего действа, боги тоскливо вздохнули и закрыли собой.
— А что такое? — отмахивалась я от кружащихся над головой пернатых и мельтешащих перед глазами мушек.
Мраморный пол пошел трещинами и вспучился. Пахнуло жаром, как из доменной печи. На обломках былого великолепия под печальный вой парфенушек, громко подсчитывающих убытки, возник… двойник Кондрада?
Высокий мужчина с обалденным телом, волосами цвета воронова крыла, необыкновенными зелеными глазами и подкупающей заразительной улыбкой. Даже ямочка на подбородке один в один. Фальшивый «Кондрад» улыбкой пока, правда, еще не блистал. В отличие от оригинала. И на том спасибо. А то расплачусь!
— У меня глюки? — прошептала я, оседая на пол.
Напряженные спины защитников меня проигнорировали, согнувшись в поклоне:
— Приветствуем тебя, Иртихал, Повелитель Смерти!
О как! Это я на огонек местную страшилку позвала? И зачем мне это было надо? Да ни за чем, просто планида такая… и с дурной головой не дружу. Угу. Но на мужа похож — как будто из одной формы отливали! Вот и верь потом, что у тебя эксклюзивный вариант! Везде контрафактный товар подсовывают!
— И вам привет, многоуважаемые бог и богиня! — раздался хорошо знакомый глубокий красивый голос, от которого быстрее забилось сердце. — Зачем звали?
— Это ошибка, брат. — Как истинный мужчина, Терейн взял разборки на себя.
Я стояла сзади них на четвереньках и разглядывала красавчика, высунувшись между подолом Севды и джинсами Терейна. Видно было не все, и ракурс не очень выгодный попался, но похож подлец все же неимоверно! Это обстоятельство мне почему-то весьма не нравилось и ощутимо напрягало.
— Вызвать бога смерти ты называешь ошибкой, брат? — мягко поинтересовался пришелец и легко спрыгнул с разлома.
Мерзавец! Ну нельзя быть настолько похожим на моего мужа!
— Это недоразумение! — пропела Севда и загородила меня юбкой.
Я обиделась. Честное слово, либо этот красавчик такой ужасно-прекрасный, и меня надо заныкать, чтобы не съел ненароком… (интересно, у него зубы крепкие?). Либо я такая страшная, и меня нужно спрятать уже оттого, что кто-то опасается за хрупкую психику родственника. И так не эдак, и эдак не так!
