Читаем без скачивания Агасфер - Стефан Геймс

Гр. Зигфрид Вальтер Байфус, род. 10.IV.1927 в г. Хемнице, Саксония; сын зеленщика, возраст — 53 года, женат (жена: Гудрун Байфус, урожденная Йенике, в прошлом секретарша, в настоящее время не работает), проживает по адресу: 108 Берлин, Лейпцигерштрассе, 61, 8-й этаж; дети — Фридрих (р. 1963 г.) и Урсула (р. 1968 г.); особые приметы — нет. Гр. З. Байфус вступил в СЕПГ в 1947 г., член Общества германо-советской дружбы, член Лыжно-туристического клуба, а также действительный член Академии наук.

Гр. З.Байфус исчез 31 декабря 1980 года между 23 и 24 часами через большое отверстие в наружной стене (железобетон) своей квартиры. Каких-либо сообщений о себе, вроде прощального письма и т. п., им не оставлено или таковые не обнаружены.

1 января 1981 года в 2 часа 35 минут в дежурную часть позвонили из Центрального управления народной полиции (тов. полицай-обермейстер Гирш), которому подведомственна соответствующая территория, и доложили об исчезновении гр. З. Байфуса, после чего было начато расследование.

Расшифровка записи телефонного разговора прилагается:

Гирш: Пропал один человек, Байфус, профессор Байфус, очень известный ученый, исчез через дыру в стене.

Деж. часть: Дыра в стене? Где?

Гирш: Да не в той стене, а в доме на Лейпцигерштрассе.

Деж. часть: Вы перепились там, что ли?

Гирш: У нас ни-ни! Даже на Новый год. Мы — коллектив соцтруда.

Деж. часть: Ладно, докладывайте.

Гирш: Позвонила женщина. Она заметила пропажу, когда по радио начали бить куранты. У них много гостей было. Когда забили куранты, все стали чокаться, а его и нет. До этого был вместе со всеми. Принялись его искать, обнаружили большую дыру.

Деж. часть: Ну, он мог и просто в дверь уйти…

Гирш: Да я тоже сперва жене так сказал. А она говорит: почему же тогда дыра? Ну я и выехал с товарищем Рудельманном по адресу.

Деж. часть: И что же там?

Гирш: Перед домом толкался народ. А наверху действительно большая черная дыра. Но внизу, на мостовой, — ничего такого: ни трупа, ни крови…

Деж. часть: А в самой квартире?

Гирш: Дыра по краям черная, как обугленная, словно степу ракета прошибла и опалила. Но гости сказали, что ничего не слышали, ни взрыва, ни удара. На улице, конечно, хлопушки взрывались и шутихи, как обычно в новогоднюю ночь.

Деж. часть: Еще что-нибудь интересное?

Гирш: На столе лежала записка, написано что-то no-старинному, неразборчиво.

Деж. часть: Она у вас? Попытайтесь все-таки прочесть.

Гирш: «С Богом моим одолею стену». А внизу приписано: «Псалом 17,30».

Деж. часть: Значит, все-таки через границу сбежал. Откуда звоните?

Гирш: Из квартиры на Лейпцигерштрассе.

Деж. часть: Гости еще там? Перепишите фамилии и адреса, скажите, чтобы лишнего не болтали. И вы с товарищем — как его? Рудельманном? — тоже держите язык за зубами. Дежурная часть подключается к расследованию. Конец связи.

Утром 1 января 1981 г. после доклада мне о случившемся я приступил к расследованию. С учетом возможных осложнений наиболее важные опросы произведены мною лично.

Беседа с гражданкой Г. Байфус, а также тщательный осмотр квартиры (фотографии кабинета З. Байфуса и поврежденной наружной стены прилагаются) ничего существенного к докладу полицай-обермейстера Гирша не добавили. Каких-либо следов борьбы в кабинете зафиксировать не удалось. На соответствующий вопрос гражданка Г. Байфус ответила, что уборка в кабинете не производилась и ничего тут не трогали, только занавесили ковром дыру, чтобы не тянуло морозом с улицы. Разыскивая мужа сразу после полуночи, она первой зашла в кабинет, где обнаружила дыру и почувствовала неприятный запах, что-то похожее на серу, но больше животного происхождения.

В это время, по ее сведениям, все гости еще оставались на месте, их было 18 приглашенных, в основном коллеги мужа по работе с женами или приятельницами, и еще несколько человек (точное число она назвать затруднилась), которых приглашенные, как это обычно бывает на Новый год, привели с собой; ее муж также привел домой двух иностранцев, причем еще днем, и вместо того, чтобы помочь ей и дочери Урсуле в приготовлениях к приему гостей, заперся с иностранцами в кабинете, где долго и горячо с ними спорил; правда, позднее один из них, невысокого роста, прихрамывающий, с небольшим горбом, весьма охотно помогал накрывать на стол, вдруг достал откуда-то полдюжины вина; это вино потом чрезвычайно возбудило дам, самой же ей, к сожалению, попробовать его не удалось; кроме того, этот господин показывал потрясающие карточные фокусы и еще гадал на картах, угадывал прошлое и предсказывал будущее.

Из показаний гостей только информация тов. Вильгельма Якша содержит сведения, которые позволяют частично прояснить обстоятельства исчезновения гр. З. Байфуса. Протокол прилагается.

Меня зовут Якш, Вильгельм, научное звание — доктор философии; род. 30 сентября 1944 г. в Пазевальке, проживаю по адресу: 117 Берлин, Шнивитхенштрассе, 23; занимаю должность пресс-секретаря Института научного атеизма; член партии.

Еще в начале 1980 г. я заметил, что директор нашего института профессор З. Байфус как-то переменился, в нем появились неуверенность и беспокойство, которые на первых порах касались лишь определенных научных вопросов, но постепенно приобретали все более широкий характер. Осенью 1979 г. З. Байфус опубликовал книгу «Иудео-христианские мифы в свете современного естествознания и исторической науки», которая, как и большинство его публикаций, состояла преимущественно из слегка переработанных материалов, подготовленных сотрудниками его научного коллектива; лишь раздел «К вопросу о Вечном жиде» был написан самим З. Байфусом и основывался на его собственных изысканиях. По поводу этого Вечного жида, известного под именем Агасфера, у З. Байфуса завязалась интенсивная переписка с гражданином Израиля проф. Иоханааном Лейхтентрагером, в ходе которой З. Байфус выдвигал все новые теории относительно мифологической природы фигуры Агасфера, в то время как проф. И. Лейхтентрагер утверждал, будто проклятый некогда Христом иудей действительно существует и прожил более 1900 лет, а сейчас является владельцем обувного магазина в Иерусалиме. На служебных совещаниях, которые проводились все реже, я излагал З. Байфусу мое мнение, что израильский профессор либо сумасшедший, либо намерен одурачить нас и наш институт; позднее я заподозрил, что налицо идеологическая диверсия, речь идет о том, чтобы через наш институт проникнуть в ряды ученых ГДР и разложить их; о своих подозрениях я проинформировал соответствующие инстанции. Мне известно, что З. Байфус как директор Института научного атеизма был предупрежден Министерством высшего образования относительно И. Лейхтентрагера и А. Агасфера, и ему было поручено сообщить этим израильским гражданам о нежелательности их приезда в столицу ГДР.

Тем большим оказалось мое удивление, когда З. Байфус известил меня утром 31 декабря о том, что господин Агасфер с профессором Лейхтентрагером находятся в Берлине и в ближайшие часы посетят наш институт; на мое пожелание присутствовать при разговоре, поскольку я также был причастен к сбору материалов об Агасфере и не раз беседовал с З. Байфусом по этому поводу, последний отреагировал резко отрицательно, заявив, что он, дескать, в состоянии отстаивать собственные научные позиции самостоятельно, без посторонней помощи. Отсюда следует, что З. Байфус не хотел иметь свидетелей своих переговоров с двумя израильскими гражданами. Однако он не мог воспрепятствовать моему присутствию на новогодней вечеринке 31 декабря, которую он устраивал с женой для своих друзей и сослуживцев, где я и имел возможность лично познакомиться с обоими гостями из Израиля.

У меня сложились самые неблагоприятные впечатления о проф. И. Лейхтентрагере и господине Агасфере. Проф. Лейхтентрагер, несмотря на свои физические изъяны, не стеснялся с лихвой эксплуатировать тот интерес, который он как зарубежный гость вызывал у наших дам; Л. Агасфер имел скучающий вид и оживился лишь тогда, когда ему представилась возможность произвести на присутствующих впечатление своими историческим познаниями, которые мне показались весьма сомнительными. В ответ на один из моих вопросов он ответил, что лично знал реббе Йошуа, или в греческом варианте — Иисуса, в доказательство чего продемонстрировал мне римскую серебряную монету, якобы один из тех тридцати сребреников, которые получил Иуда Искариот за то, что передал Равви надлежащим властям.

Проф. Лейхтентрагер настоял на том, чтобы погадать мне на колоде старинных карт, которые имелись у него с собой; он предсказал мне большую карьеру, впрочем, это не удивительно, ибо в нашей стране светлое будущее открыто каждому.