— Но я заранее оплатил уроки. Куда он уехал? Он никогда не пропускает занятий, а эта неделя особенно важна для меня.
Пирс с безразличием пожал плечами.
Он ведет себя вызывающе заносчиво, рассеянно подумал Годфри. Вероятно, ему бы понравилась французская прогулочная трость с фляжкой для бренди, вмонтированной в набалдашник.
— Надеюсь, он пропускает занятия не из-за вашей вчерашней дуэли? Общество готово мириться с такими экстравагантными выходками, как дуэли, но кровожадность не в чести у джентльменов.
По крайней мере этому учил своих студентов Фентон. Что будут говорить о нем, Годфри, если в обществе станет известно, что он учился у человека, нарушившего закон?
— Фентон не имеет никакого отношения к моей вчерашней дуэли, — доверительно сообщил Пирс. — Думаю, он отсутствует по личным причинам. Вам следовало бы потренироваться со мной. Фентон слишком вас щадит.
Годфри сделал шаг к двери, собираясь встретить пару вновь прибывших покупателей.
— Если Фентона нет в академии, то я, пожалуй, останусь здесь на весь день. Я плачу за то, чтобы брать уроки у маэстро. Разминка с одним из его учеников меня не устроит.
— Как пожелаете. — Пирс приподнял шляпу. — И где ваша очаровательная невеста сегодня, простите за любопытство? В тот раз она таинственным образом исчезла, как, впрочем, и наш прославленный маэстро шпаги.
— Какой еще «тот раз»? О чем, черт возьми, вы говорите?
— Я говорю о приеме у Уэндерфилда. Вы были расстроены тем, что не могли найти Вайолет. Вы что, не помните?
Годфри рассвирепел. Вот негодяй! За кого он его принимает? Может, следует сообщить об этом разговоре Фентону? Но что, по существу, он мог ему сказать? Учитель презирал студентов, которые ябедничали друг на друга, словно малые дети.
Фентон и Вайолет. Вайолет находилась в павильоне с маркизой. Годфри своими глазами видел, как они отправились туда вдвоем.
Намекал ли Пирс на то, что как раз сейчас, в этот самый момент, Вайолет и Фентон были вместе? Невозможное предположение. Возмутительное. И все же разве он сам не замечал некоего напряжения в отношениях между его невестой и учителем фехтования?
— Мистер Кэрролл, — сказал Годфри, чеканя слова, — никого не касается, где проводит время моя невеста.
Пирс улыбнулся, на сей раз подчеркнуто вежливо, даже угодливо.
— Вы правы, сэр. Мои искренние извинения.
Твайфорд, да благословит Господь его добрую душу, ни слова не сказал Вайолет на обратном пути. И в глазах его не было ни осуждения, ни даже укора, только всегдашняя озабоченность. Она не сомневалась, что Твайфорд солжет, чтобы ее защитить. Он был предан ей ничуть не меньше, чем был предан тете, ведь Твайфорд служил у них дворецким еще тогда, когда Вайолет была ребенком. Вайолет не хотелось, чтобы из-за нее у Твайфорда были бы неприятности с тетей Франческой. В том, что произошло сегодня, вины Твайфорда не было. Вайолет отправилась в гости к Уинифред по своей воле, ее никто не заставлял.
И когда она отправлялась туда, она уже знала, что встретит там Кита. Да, она хотела бы встретиться и с Уинифред хотя бы для того, чтобы заверить ее, что не держит на нее зла, но поехала она к ней главным образом из-за Кита. Ей нужен был Кит. Тот самый Кит, который принял брошенный ею вызов. Он дал ей понять, что не предвидит осложнений и надеется на легкую победу, но так ли это на самом деле?
Готовясь к разговору с тетей, Вайолет приняла ванну, надеясь, что сможет расслабиться. Но никакие расслабляющие ванны не помогли унять волнение. Вайолет не представляла, как сделает признание. Она лишь знала, что после того, что произошло сегодня, она уже не сможет принадлежать никому, кроме Кита, и ради того, чтобы удержать его, готова пожертвовать своей репутацией.
Но если до тети Франчески дойдут какие-нибудь слухи или если Кит явится к ее тете и явит ей правду, то случится беда, о масштабах которой не хотелось и думать. Вайолет должна была заставить тетю понять и простить. Тетя посвятила жизнь тому, чтобы уберечь и защитить Вайолет, и будет верхом неблагодарности, если она признается в том, что не может выйти замуж за джентльмена, которого выбрала для нее Франческа. Выбрала в качестве защитника и покровителя. Вайолет не могла с ним жить. Чтобы жить, она должна смеяться и любить. Страстно любить. Годфри слишком сильно заботило то, что Вайолет считала второстепенным. Она хотела иметь детей, но она не считала, что дети должны ходить по струнке, как заводные куклы. Пусть они внесут сумбур в ее жизнь и будут причинять неудобства. Но больше всего ей хотелось любви на прочном фундаменте дружбы и мужчину рядом, у которого хватало сил на то, чтобы раздвинуть горизонты и одержать победу там, где другие видят лишь безнадежность.
Вайолет медленно оделась и направилась через холл в гостиную, расположенную на втором этаже. Она удивилась, застав в комнате высокого бородатого джентльмена.
— Я не знала, что у нас гости, — сказала Вайолет, не решаясь пройти.
Джентльмен поднялся с кресла:
— Мисс Ноултон?
Вайолет заметила на чайном столике пузырьки с лекарствами.
— Я доктор маркизы Седжкрофт, — представился гость. — Если можно, я хотел бы поговорить с вами наедине.
Вайолет взглянула на тетю, которая, кажется, уже клевала носом.
— Что с ней? — спросила она, когда они с врачом вышли в холл.
— Недомогания вашей тети происходят от стенокардии.
— Откуда?
— Не откуда, а из чего. Мои коллеги-медики уже давно заподозрили, что нервная возбудимость может приводить к системным расстройствам.
— И в чем именно выражается ее расстройство?
— У нее страдает сердце.
— Она скоро…
— Нет. Все зависит от состояния сердечных клапанов. Однако перевозбуждение для нее вредно. Волновать ее нежелательно. Пусть пьет мятный чай перед едой. Вызовите меня, если она побледнеет или если у нее случится приступ слабости. Она может принимать опийную настойку, если будет испытывать боль, и капли дигиталиса, которые я ей прописал.
— Тогда ей нельзя выходить из дома?
— Господи, ну конечно же, она может выходить! Она должна. Необременительная физическая активность ей только полезна. Все, что поднимает настроение, полезно для сердца. Сейчас она отдыхает, и не стоит ее беспокоить.
Вайолет проводила его до лестницы.
— Нас обеих пригласили на званый вечер.
Доктор кивнул:
— Очень хорошо.
— Но ее сердце… Могу я сделать для нее еще что-нибудь?
Он посмотрел на дворецкого, ожидающего его внизу в холле.
— Да. Вы можете проследить за тем, чтобы она тепло одевалась в холодную погоду, и не позволяйте ей есть слишком тяжелую пищу. И что важно, вы не должны показывать, что вы из-за нее переживаете. Будьте жизнерадостной как ради нее, так и ради себя.
