Позже Кейт так и не могла в действительности вспомнить то время, которое было после этого. Для нее это не было просто временем, это была, скорее, серия ужасных, бесконечных приступов, которые, в итоге, превратились в сверкающие, разрывающиеся красные и белые пятна, как расплавленная руда. У нее не было возможности следить за ними, но при этом она не ощущала ничего, кроме них. Она была наедине с приступами цветной агонии, захватывающими ее, словно пловца, попавшего в быстрину.
Одна, за исключение Габриэля, который был там, всегда на связи с ней. Боль нападала на них обоих, смутно чувствующих друг друга. Кейтлин не думала, что осознание того, что она была здесь, приносило хоть какую-то пользу Габриэлю, а вот она была рада, что он был рядом.
Казалось, прошло очень много времени, столетия, возможно, когда она наконец-то почувствовала еще одно присутствие в вихре боли, который теперь был ее жизнью.
— Кейтлин, Габриэль! А теперь вы нас слышите? Кейтлин! Габриэль!
— Роб, — ее собственный ответ был таким слабым и неуверенным, таким незначительным среди огромных волн, что она не думала, что он услышит.
— Слава Богу! Кейт! Мы здесь, мы в доме. Все будет хорошо, Джойс с нами. Она на нашей стороне. Она ничего не знала о том, что он делает. Мы идем вам на помощь, Кейт.
В словах Роба слышалось почти безумие. И эмоция… Эмоция, которой она раньше не ощущала в нем. Но она не могла сейчас об этом думать. Слишком много боли.
Она потеряла его присутствие, пока он не приблизился.
— Роб, — сосредоточилась Кейтлин. Комната одновременно была слишком яркой и необычно серой, мутной, меняющейся как молния. Роб был там. Золотой, как мстящий ангел, каким-то образом вставший между ней и ее болью. И Анна была там, и Льюис. Они оба плакали. Джойс с блестящими волосами, торчащими как у одуванчика. Они бежали к кристаллу. Кейт видела их движения прерывающимися, словно под стробоскопом.
А затем, как если бы нажали на выключатель, боль прекратилась.
Она, разумеется, оставила отголоски. В обычном состоянии Кейтлин нашла бы даже их невыносимыми. Но сейчас они настолько были слабее самой боли, что она чувствовала себя замечательно. Снова способна думать, снова способна дышать. Способна видеть. И она видела, как Джойс убрала острие кристалла от Габриэля. Изо лба парня обильно шла кровь, кожа была порезана. Должно быть, каким-то образом он двигал головой, несмотря на приспособления. Кровь стекала струями, создавая впечатление, что он плакал.
«Он бы возненавидел это», — подумала Кейтлин. Но он был не в том состоянии, чтобы ненавидеть хоть что-то. Она осознала, что прошло некоторое время с тех пор, как она чувствовала хоть какой-то вид общения с ним. Она не слышала даже его крика. Он был без сознания. Дверь в клетку Фарадея открывалась… Роб был рядом с ней. Роб держал ее.
— Ты в порядке? О, Кейт, я думал, что я могу потерять тебя.
И вот она была вновь. Та новая эмоция, которая походила на боль, но была чем-то другим.
Кейтлин посмотрела в глаза Роба.
— Я не знал, — сказал он, — я не осознавал, как много мне пришлось бы потерять.
Это было словно возвращение в тот день, когда он смотрел на нее с трепетом и удивлением, на грани открытия, которое изменило бы жизни обоих. За тем исключением, что сейчас он не был просто на грани. Полное открытие было в этих золотых глазах, сияющих с совершенной ясностью. Чистый свет, на который было почти невозможно смотреть.
— Это было бы так, словно я потерял себя, потерял свою собственную душу, — произнес Роб. Но на самом деле, не было похоже, что он говорил с ней, скорее, он сам осознавал это. — А сейчас я будто снова нашел свою душу, свою вторую половинку.
Кейтлин опять почувствовала это: вселенная затихла в ожидании, в ней были только они двое. Тем не менее, в этот раз, помимо тишины, была трепещущая радость и определенность. Они больше не были на пороге. Они переступали через него. Все было произнесено между ними. Даже не словами или мыслями. Это было так, словно их души смешались, сливаясь в объятие, которое было и сетью, и целительной способностью Роба.
Это было за пределами всего мира. Это был союз, единство душ, о котором Кейтлин и не мечтала.
— Я с тобой. Я принадлежу тебе.
— Я часть тебя. Я всегда ей буду.
Кейт даже не знала, кто из них это говорил, эти чувства были внутри них обоих.
— Мы были рождены для этого.
Он держал ее руки, а она его. Она чувствовала, как энергия протекала между ними. Энергия, похожая на миллионы сверкающих огоньков, как свежая, совершенно чистая вода, как музыка, как звезды. И она ощущала, что лечит его так же, как и он ее, возвращая ему то, что несчастный случай забрал у него: часть его, которая до этого была утеряна.
А затем все было таким простым и естественным. Будто они оба знали, что делать, даже не задумываясь.
Она подняла лицо, он наклонился. Его губы коснулись ее.
Через мгновение они уже обменивались самым нежным, самым невинным поцелуем, который только можно представить.
Кейтлин никогда не думала, что поцелуй парня может походить на это.
«Даже Роба».
Она была уверена, что его поцелуй будет удивительным. Но это вообще не было чем-то материальным. Это было, как тонуть в глазах Роба. Бесконечно тонуть в солнечном свете и золоте.
Они были рождены друг для друга. Для этого.
Длинная волна солнечного света, волна золота приблизилась и унесла их.
Смутно, постепенно Кейтлин услышала громкий шум. Громкий голосовой шум.
Глава 16
— Я сказала, мне жаль прерывать вас. Но, Роб, здесь кое-что нужно сделать. — Это была Джойс, которая звучала ужасно немелодично после тех удивительных голосов, которые слышала Кейтлин. Джойс смотрела на них с нетерпением и беспокойством. Лицо Анны все еще было влажным от слез. Прошло около минуты с того момента, как все они пришли.
Разумеется, это невозможно. Кейтлин сердцем ощущала, что прошли часы, но это не было реальным временем, идущим на этой унылой планете, это было время единения душ, где она и Роб парили часами, а здесь это заняло только минуту.
Роб освободился и отпустил руки Кейтлин. Небольшое расставание, но такое трудное. Пальцы Кейтлин сжали пустоту.
— Извини. Я думаю, я могу помочь Габриэлю, — сказал Роб. Он встал, шагнул, а затем повернулся к Кейт и сел на колени рядом с ней. — Я забыл сказать, я люблю тебя.
Кейтлин рассмеялась слегка задыхающимся смехом. Как будто это нужно было говорить.
