"Основными элементами, из которых формируются паттерны человеческого поведения, являются системы восприятия, благодаря которым люди воздействуют на свое окружение: зрение [...], слух [...], кинестезия (ощущение положения и движений частей тела, относительно себя самого) и обоняние, чувство вкуса [...]. В рамках нейролингвистического программирования, мы исходим из принципа, что все различия, которые мы ощущаем, по отношению к нашему (внешнему и внутреннему) окружению, могут быть осмысленно представлены, с помощью понятий из области этих систем восприятия. [...] Мы видим, что наши общие актуальные ощущения можно закодировать в осмысленной форме и они состоят из комбинации этих типов восприятия. [...] В НЛП сенсорные системы обладают большим функциональным значением, нежели в классических моделях, где ощущения определяются как пассивные механизмы ввода (input). Информация ощущений или различия, воспринимаемые каждой из этих систем, инициируют иили изменяют, с помощью нейронных связей, процессы поведения [...] человека. Каждый тип восприятия является сенсомоторным комплексом, отвечающим (responsible) за определенный тип поведения. Сенсомоторные комплексы называются в НЛП системами репрезентации.
Каждая система репрезентации представляет сеть из трех частей: (1) вход, (2) репрезентацияобработка и (3) выход. Первая фаза, вход, состоит в сборе информации и получении обратной информации из внутренней и внешней среды. Репрезентацияобработка включает отражение среды и формирование стратегий поведения. [...] Выход это каждо-разовый эффект трансформации, переданный репрезентацией процесса отражения.
В НЛП понятие поведения определяет активность внутри процесса репрезентации, в каждой из этих фаз. Процессы видения, слушанья и ощущения сохраняются так же как и мышление. Если мыслительный процесс разложить на составные элементы, то начинаются процессы сенсорного типа: внутреннего видения, слышания внутреннего диалога, ощущения чего-то и т.д. Каждый выход, конечно тоже является поведением - начиная от микро типов поведения, как движения глаз, изменение звучания голоса или частота дыхания и заканчивая типами макро поведения, такими как спор, болезнь игра в мяч"[378].
На такой основе можно было, кроме прочего, распознавать внутренние механизмы фобических реакций. Их определили как вход интраорганизмической стратегии обработки информации -безопасные входящие раздражители подвергаются долговременной трансформации, ведущей к сильному ощущению страха (и вытекающему из этого поведения). Дилтс и его коллеги пишут:
"один из авторов работал с женщиной в возрасте около 35 лет, у которой было множество проблем со своим мужем и она страдала, поскольку всякий раз у нее проявлялась сильная негативная реакция, если он даже незначительно повышал на неё голос. Тогда её охватывал страх и она ощущала необходимость бежать из помещения, несмотря на то что её муж не был зол и ничем ей не угрожал. Она не желала ощущать подобную реакцию и не понимала её. Однако не могла с этим ничего поделать.
Автор спровоцировал её реакцию и открыл следующую последовательность репрезентации: она слышала усиливающийся голос партнёра (Аеt) и внутренне слышала звучание голоса своего отца (Ait,er), похожего на голос партнера. Это вызывало у неё образ отца (Vier), который сильно побил её в детстве, со свирепым выражением на лице. На этой основе у неё заново высвобождались все чувства связанные с этим, желание бежать, безнадёжность, пережитые ею в детстве"[379].
Польза такой точки зрения очевидна: психопатологические симптомы, без учёта широкого спектра индивидуальных черт - традиционно сводятся к общим этикеткам болезни (фобия, навязчивые идеи, депрессия, психоз и т.д.). В то же время, концепция стратегий НЛП даёт возможность подходить к самому симптоматическому процессу, как к предмету рассуждений и интервенции[380]. Ссылаясь на вышеописанный случай, создатели НЛП пишут:
"Автор формулирует и вводит новую стратегию. Как только голос партнёра приближается к интонации голоса отца, клиентка немедленно должна смотреть на лицо партнёра, сравнивая его с грозным выражением на лице отца, которое она запомнила. (Ve/Vier). Если выражения лиц будут схожи, ощущение опасности будет оправданным и она может высвободить свою старую реакцию. Если же выражение лиц не будет подобным, а так было чаще всего, она должна попросить партнёра говорить тише (Aed), чтобы коммуникация с ним не была проблематичной для неё. Когда уверенности не было -нужно было перейти в другое место помещения и посмотреть на партнёра с безопасного настояния (KeVeKi) и тогда попросить его говорить тише. Таким образом, определённое сходство в звучании голоса и выражения лица, было использовано как определение контекста и критерий принятия решения, какую операцию или стратегию необходимо применить"[381].
Этот пример хорошо отражает, каким образом в начале восьмидесятых годов, создатели НЛП приближались к проблеме терапевтических изменений, на основе Модели Четвёрки (4-Tuple), вначале открывая индивидуальные ментальные стратегии (ориентированные на процесс описания исходного состояния). Потом формулировали, соответственно контексту стратегии, открывающие дополнительные возможности выбора (ориентированные на процесс описания желаемого состояния). С помощью многих техник коммуникации и методов проведения изменений, созданных за годы работы, наконец взялись за введение желаемого процесса как бессознательной программы поведения[382].
Такая работа над изменениями требовала также нового сознания у пациента. Терапевты больше внимание уделяли содержанию слов, посвящая большую часть терапевтической встречи постановке важных гипотез о верном значении слов клиента. Однако согласно основным кибернетическим принципам формирования терапевтического контакта, нельзя было избежать, возникших таким образом, разрывов в системе передачи обратной информации между клиентом и терапевтом. К тому же терапевты, ориентированные на работу с изменениями, такие как Перлз, Сатир и Эриксон, подчёркивали, как необычайно важно замечать микро поведение людей, проходящих терапию и непосредственные реакции на них. Согласно этому принципу, необычайно точное и сопутствующее всему процессу интеракции, чувственное восприятие, казалось conditio sine qua поп для действительно эффективной работы над изменениями.
Относительно этого вопроса, Стивен Гиллиген привел свою интересную беседу с Эриксоном. В начале гипнотического тренинга Гиллиген наблюдал за Эриксоном, во время удивительной работы с клиенткой. Он считал, что необыкновенно виртуозные стратегии Эриксона являлись результатом сложных когнитивных размышлений. Вооружённый Моделью Четверки НЛП, непосредственно после терапевтической встречи, он спросил Эриксона о типе его психических процессов. На вопрос много ли внутренних образов он видит во время работы, Эриксон ответил - нет. Гиллиген вычеркнул эту категорию из своих записей. Потом спросил Эриксона, много ли внутренних диалогов замечает он во время лечения. После того как Эриксон отринул и эту гипотезу, Гиллиген и эту категорию вычеркнул из списка. Когда Эриксон ещё сказал, что во время встречи сознательно не замечает никаких чувств и ощущений, Гиллиген впал в замешательство. Как в таком случае - спросил он Эриксона - можно вообще знать, какой шаг предпринять далее. Эриксон ответил:
"Не знаю [...]. Не знаю, что сделаю, не знаю, что скажу [...]. Лишь знаю, доверяю, что моё бессознательное даст моему сознанию, что-нибудь соответствующее [...]. И не знаю всякий раз, как прореагируют пациенты [...]. Лишь знаю, что будут реагировать [...]. И не знаю, почему [...] не знаю, когда [...]. Знаю лишь, что будут реагировать, как положено, как это больше всего подходит им как личностям. Меня восхищает вопрос которое решение примет их бессознательное относительно реакции. И, таким образом, я спокойно жду, поскольку знаю, что когда она наступит я смогу её принять и использовать. [...] Я знаю, что это звучит странно [...] НО ЭТО ДЕЙСТВУЕТ!!"[383].
Бэндлер и Гриндер быстро распознали, что психическое состояние Эриксона основывается на непрерывной внешней ориентации на все системы ощущений: в течении интеракции Эриксон отказался от далеко идущих интерпретаций поведения клиента (и связанных с ними процессов фантазии). Вместо этого, всё его сознательное внимание он направлял вовне. Поскольку он был натренирован в регистрации и оценке мельчайших различий в поведении человека, он мог таким образом, сейчас же реагировать на любой непредвиденный поворот беседы. Ориентация вовне защищала его, кроме прочего, от смешивания своих фантазий с фантазиями клиентов, то есть от явления, традиционно называемого переносом или контрпереносом.
