Невесомость.
Внутри всё сжалось. В лицо захлестал ветер. Падение. Падение. ПАДЕНИЕ…
ХОЛОД. Резкое погружение вышибло дух из лёгких. Я подхватил Эви, и мы вместе вынырнули на поверхность, жадно хватая воздух.
Шок сжал горло спазмом. Я вцепился в неё мёртвой хваткой, чтобы не потерять под накатывающими волнами.
Начал отчаянно оглядываться вокруг. Отвесная скала. Каменистая, щербатая. Темнота.
«Не за что уцепиться».
Окоченевшее тело едва держится на плаву.
Глаза Эви закрылись, губы посинели. Лицо стало белее снега.
«Ц-цирцея придёт».
Когда? Холод убьёт нас в считанные минуты.
«Держись! — крикнул я. — Ты же гроза бассейнов, помнишь?»
Вдруг из воды поднялась воронка — водоворот наизнанку. У меня округлились глаза. Не мерещится ли?
Нас начал поднимать водяной столб, похожий на замедленный гейзер.
«Цирцея?» — позвала Эви дрожащим голосом.
Мы продолжили подниматься.
«Это она! Просто держись. Быстрее, Жрица! Нужно вынести её на сушу».
«С-слишком х-холодно, Цирцея, — прошептала Эви, — Джек д-долго не выдержит».
«Я не выдержу?» — да я за неё боюсь!
Из водяного столба донёсся журчащий голос:
«Твоё время ещё не пришло, Эви Грин!»
«Цирцея, она на грани! — крикнул я. — Оставайся со мной, Эви».
Мной овладела отчаянность. Стремление бороться. Спасти её. Отдать за неё жизнь.
Но я ни хрена не могу сделать.
Вдруг водяной столб заколебался; задрожал и голос Цирцеи.
«У меня не хватает сил! Океан требует своё. Он всегда побеждает!»
«Тогда борись, Жрица!»
Но время на исходе. Я знаю это.
Цирцея сдалась. Бесконтрольные волны начали разбиваться о склоны ущелья.
Нам конец.
Взгляд Эви помутился.
«Л-люблю тебя, Джек. Так сильно…»
Её голова откинулась назад, тело обмякло.
Боль.
«Нет, Эви! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»
Я схватил её за плечи и встряхнул.
«Вернись, bébé, ПОЖАЛУЙСТА!»
Но, заглянув в невидящие глаза, осознал: она умерла. Моей Эви больше нет.
Я словно обезумел, из груди вырвался дикий рёв.
Когда её тело начало погружаться под воду, я коснулся холодных губ.
«Мы всегда будем вместе: Эви и Джек».
И следом за ней пошёл на дно.
Видение рассеялось, и я открыл глаза. Проекция Дурака осталась на месте, прямо напротив меня.
Что это было? Боль Дево казалась сильнее любой боли, которую я переживал после прошлых смертей Императрицы. Потому что никогда раньше я её не любил? Не то, чтобы я сейчас её любил…
Я сжал пальцами переносицу.
— Это уже… произошло? Императрица мертва? Смертные сбросили её в пропасть? —
— Пока нет. Но скоро. —
Я тяжело сглотнул. У меня чуть не украли её смерть. Тогда её знак получила бы Цирцея? Этого нельзя допустить.
— Ты подсказал мне её местоположение. —
Теперь я знаю, где искать Императрицу. Она находится в поселении на краю впадины на восток от того места, где я отыскал её бабушку.
— Но зачем мне это показывать? Потому что, когда я покину сферу, она сможет снова меня загипнотизировать? —
Дурак моргнул, словно ожидая, пока я прослежу за ходом его мысли.
— А сможет ли? —
Я посмотрел в свой стакан. Почему Императрица не уничтожила смертных, замахнувшихся на них с Дево? Наверное, её силы до сих пор притуплены. То ли дело я с этой бурлящей ненавистью, питающей меня изо дня в день.
Однажды она вспоминала, как напала на меня, Огена и Фауну. Она говорила, что чувствовала себя марионеткой на ниточках, управляемой яростью. Сейчас я чувствую себя точно так же.
И эта ярость защитит меня от её сил не хуже Пола.
У Дурака пошла кровь из носа, его взгляд стал пустым.
— Тредичи, запомни: единственный способ победить в игре — это самому забрать её знак. —
А иначе я проиграю? Однажды я уже готов был отказаться от борьбы. Сдаться. Всё из-за её гипноза!
Но если я проиграю, то перерожусь уже без воспоминаний о её злодеяниях. И тогда, неосведомлённый и уязвимый, в очередной раз поддамся на её уловки.
— Последний шанс. Она утонет. Растерзанное сердце остановится. —
— Когда это произойдёт? Сколько у меня времени? —
Нетерпение разрывает изнутри.
— Как сильно ты её хочешь? —
Сказав это, он исчез.
Выбора нет; нужно уходить из замка.
Со спокойным выражением я повернулся к своим союзникам и невозмутимым голосом спросил:
— Водки?
Стоит Полу с Гейбом что-то заподозрить, и они меня остановят. Пол и так уже вывел из строя все автомобили. Сначала я разозлился, но он объяснил, что Фауна или Архангел могут соблазниться возможностью сбежать, а это ослабит сферу и, следовательно, весь наш союз.
В течение следующего часа я оседлаю бледного жеребца… как Смерть делал множество раз на протяжении последних двух тысячелетий.
А когда заберу знак Императрицы, вернусь в замок и присоединюсь обратно к своему союзу.
И даже когда я выеду за границы сферы ясности, силы Пола всё равно смогут защитить меня от Императрицы. А если нет…
За ниточки будет дёргать ярость.
Глава 32
Императрица
— Привет, милая, твои мужья дома, — крикнул Джоуль с порога нашего нового жилища.
Я выглянула из-за печки.
— Какая незаезженная шутка. Серьёзно, Башня.
Он «остроумничает» так каждый раз, возвращаясь с ребятами со смены, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться, как вулкан Рихтера.
После шестнадцати часов в ущелье мои сожители всегда валятся с ног. Джоуль иногда вырубается прямо за столом. А силуэт Кентарха начинает размываться из-за истощения сил, ведь из каких только дыр им не приходится выбираться с помощью телепортации. Но сегодня парни выглядят особенно уставшими.
Джек наклонился ко мне с быстрым поцелуем.
— Соскучился по этому милому личику.
В ответ я улыбнулась. Долгие взгляды и брошенные вскользь фразы в конце концов убедили меня, что его чувства не угасли.
Он хочет меня; я хочу его. Но между нами стоит невидимый призрак.
И пусть мы спим на одном тюфяке, но никогда не позволяем себе лишнего. Хотя напряжение в воздухе ощущается почти физически.
Ложась в постель, мы часами разговариваем. Как-то, удивляясь, почему он не проявляет инициативу, я спросила:
«Неужели ты ничуть не возбуждён? Помнишь, как однажды в пути ты сказал, — я попыталась сымитировать мужской голос, — сейчас я слишком возбуждён, bébé.»
Он вздохнул.
«Наверное, с тех пор я немного повзрослел. Ты говорила, что я эгоист, и была права. Я был готов на всё, чтобы затащить тебя в кровать».
«А теперь?»
Он заправил локон мне за ухо.
«А теперь я готов на всё, чтобы вы с Ти были в безопасности».
Я бросила взгляд на уставшее, измазанное машинным маслом лицо и тихо вздохнула. Да, со дня нашей первой встречи Джек несомненно стал мужчиной; более того, он стал настоящим мужчиной.
Стянув с себя каски, куртки и перчатки, ребята уселись за расшатанный стол. Я подала им макароны с соусом из консервированных томатов. А ещё из семян я вырастила свежие и нарезала на гарнир.
То, на что я потратила несколько часов, будет поглощено за секунды. Зато со дня приезда мы хотя бы отъелись.
— Как там внизу, всё спокойно? — спросила я, подсев к ним.
Джек с Кентархом сильно сблизились, постоянно полагаясь друг на друга в этом смертельно опасном лабиринте. И даже колючий Джоуль вынужден был наладить контакт с парнями-которые-не-Гейб.
— Абсолютно, — ответил Джек.
