Читаем без скачивания Виктор! Виктор! Свободное падение - Ф. Скаген

— Очень срочно. Долго ли еще ждать?

Русский, подумал Эспен Эвьен. Сив была права, а он сам полный кретин. Особенно ясно он понял это, снова взглянув на геолога. Впервые в жизни он смотрел в дуло пистолета.

Несколько минут назад

к Мортену Мартенсу заглянул гость, которого он не ожидал никак. Как во сне, он открыл окно и дал своей бывшей жене ключ, чтобы она могла войти в хижину.

Они стояли и молча смотрели друг на друг. Вдруг пол ушел у него из-под ног, и Мартенс осел на табурет. В ту секунду, когда в окне возникло лицо Кари и она подмигнула ему на свой абсолютно неподражаемый манер, для него все кончилось. Он вместе со своим гениальным планом ухнул в пропасть, в пустоту, где не за что уцепиться. Такое до горечи обидное поражение могла нанести ему только Кари.

Она закрыла дверь и стала не спеша расстегивать штормовку, не сводя при этом с него прищуренных глаз — довольных, как у победителя, и в то же время пытливых, как у психиатра. Снова он совершенно без всяких к тому оснований оказался в глубочайшем нокдауне, но только сейчас не видно, с кем же он бьется-то. Ее появление здесь означает, что все кончено. Мечта о жизни отшельника разлетелась вдребезги. Нужно срочно что-то сделать, чтобы не грохнуться в обморок. Рука ходила ходуном, когда он потянулся за трубкой и табаком.

— Так ты и здесь ведешь канцелярию? — прошлась она для разминки.

Ирония обожгла тысячей раскаленных игл. Он отвел глаза, уткнулся в пишущую машинку. Выдрал заправленный лист и судорожно сглотнул, потом еще, еще.

— Я…

— Надеюсь, не любовная переписка?

— Нет, я..

— Тогда дневник. Современный вариант Робинзона Крузо.

Под уколами ее слов он превращался в абсолютный ноль, ничтожество. Она с заметным удовольствием смаковала это. Каким-то чудом ему удалось раскурить трубку, но горло точно наждаком продрали. Его мысли не поддавались выражению. И она тут же обскакала его:

— Здесь воняет. Я вынесу помойку?

Деловая, как всегда. Вынесла помойку за дверь и вернулась. Стащила с себя оранжевые непромокаемые штаны.

— Кофейку выпьем?

Все та же злая, беспощадная ирония. Как эта курица вообще догадалась, что он здесь?

— Слушай, ты такой бледненький, надо бы тебе подкрепиться. Я тут плюшек захватила. — Она ткнула в пакет, который положила на стол, и повернулась к печке. Потом окинула задумчивым взглядом его хозяйство — так она всегда смотрела, собираясь приняться за уборку. — Надо же, почти ничего не изменилось. Когда это было… постой-ка… в семьдесят девятом?

— В семьдесят седьмом.

— Бежит время. Но я до сих пор помню, в каком восторге ты был от этой хижины. — Она сняла крышку с кофейника, понюхала его и налила туда воды. — А теперь взял да и доплыл сюда с Браттера.

— Кари!

— А что я должна была думать, когда твою машину нашли у пирса? Но я совсем забыла, ты же не умеешь плавать. На «Скором рейсе» добирался?

— Лучше расскажи, как ты…

— Как я догадалась, что ты здесь? Дорогой, но я как-никак прожила с тобой четырнадцать лет. — И совершенно спокойно она открыла дверцу печки и подложила щепок. — Я смотрю, ты истопил весь туалет Нурдванга. Что старичок скажет?

Ей все шуточки, содрогнулся он. Она играет. Это вообще не она. ТАКОГО НЕ БЫВАЕТ. ОН ПРОСТО СПИТ.

— Нурдванг не знает, что я здесь.

— То есть ты просто взломщик. Находчивый, как всегда.

— Не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно понимаешь. Больше всего меня всегда восхищало, какой ты жох, просто талант у тебя был к этому делу. И видно хорошо сохранился. Тебе по-прежнему пороху не занимать.

— Но как ты узнала…

— Элементарно. Дедуктивный метод — от противного. Сначала я спросила себя, где ты точно не можешь быть. Оказалось, практически нище. А этой хижиной ты бредил много недель. Даже во сне вспоминал.

— Во сне? — прошептал он недоверчиво.

— Это было местом твоей мечты, Мортен. Я хочу сказать, здесь ты можешь разыгрывать из себя уникального сверхчеловека сколько твоей душеньке угодно. Никто не путается под ногами, не лезет в душу. Сам понимаешь, поверить в твое самоубийство я все равно не могла. На это требуется выдержка.

— Кари, на это тоже… требуется.

— Выдержка, чтоб сбежать? Не обольщайся, Мортен. Ты всего-навсего сбежал от проблем, от того, встретиться с чем у тебя не хватает мужества. Ты просто перетрухал до смерти. Но меня тебе не обмануть. Так и знай.

— А-а полиция?

— А я почем знаю. Они вроде бы купились… Хотя это не бог весть какая заслуга… Могу тебя успокоить: старший инспектор, ведущий дело, не знает о твоем местонахождении. Это моя тайна.

Закипел кофейник. Она сняла его с конфорки, по-хозяйски достала из шкафчика чашки, насыпала в них кофе и налила кипяток. Потом вынула из пакета плюшки и разложила их на блюде.

— Чего ты хочешь?

— Ешь спокойно. Я тут в уголке посижу, — и она устроилась в кресле со своей чашкой. — А здесь и правда неплохо. Я и забыла, как тут здорово. Грязное белье и крепкий мужской дух. Понятно, что тебя потянуло сюда.

Он постепенно отходил от шока. Постепенно он свыкся с мыслью, что это не галлюцинация, а действительно Кари Ларсен собственной персоной, безалаберная милашка, как всегда. И в нем поднялась ненависть. Он почувствовал, как набрякли желваки. Опять она. И ее проклятый едкий сарказм. Высокомерная, необоснованная самоуверенность, в которой нет ничего обаятельного. Даже если она догадалась, что он на Свортнаккене, на кой черт она приперлась сюда? Объяснение может быть только одно. У нее есть на него совершенно определенные виды. Подоить его. Она явилась сюда не кофе ему подавать. У нее что-то злое на уме. Кари была на триста процентов уверена, что застанет его здесь.

— Жаль, что сегодня не пятница, — вздохнула она.

— Почему?

— Тогда бы у тебя и слуга был как у Робинзона. Но я не против называться Субботой… Извини, что помешала тебе. Ты небось слушал Бьерге Лиллелиена. — Она протянула руку к радио и сделала погромче.

Неожиданно прорезался Холменколлен: «Пока что лучшее время сохраняется у Аутио, вторым идет Иванов. А как там наш Ларс Эрик? Табло показывает две минуты двадцать восемь секунд, еще ему идти минут пять. А что там у тебя, Хокон?»

«Только что прошел Вассберг. Этот швед сегодня идет очень мощно. Он на двадцать семь секунд опережает Бурлакова. Но вот на склоне появляется спортсмен в синей форме…»

Щелк.

Одним прыжком Мортен оказался у транзистора и выключил его.

Кипя от злости, он надвинулся на нее:

— Я не собираюсь этого терпеть. Ты являешься сюда…

— Сядь.

— Чего тебе надо? Поздно нюни распускать, проклятая ш…

— Сядь.

И тот же властный огонь в глазах, заставивший его повиноваться. Подмышки взопрели потом.

— И, ради Бога, выбирай выражения. Чего мне нужно? Сейчас расскажу. Начнем с начала. Рассуждала я так… Ловко заверчено. Типичный Мортен Мартенс, когда он в блестящей форме. В море он, конечно, не бросался. Нет, он осуществил свою юношескую мечту, он ведь такой наивный. Где? На Свартнаккене, конечно. Сегодня рано утром, часов в шесть, я села в машину… да, у меня теперь тоже машина.

— Но…

— Я сверилась с картой. Вспомнила, что тогда мы прошли Хьервогсюнд. Там я наверняка смогу взять напрокат лодку, подумала я. Все прошло отлично. Я постучалась в какой-то дом, хозяин оказался милейшим человеком. Сказала, что я фотограф-орнитолог и хочу пофотографировать в шхерах. Здесь, по слухам, гнездятся редкие виды птиц. Альбатрос-чернобровник, например…

— Черно-что?

— Чернобровник. Причем это правда. Я вчера созванивалась с консультантом по охране окружающей среды. Мне ж нужен был убедительный предлог. Хозяин дома оказался сама любезность. Даже одолжил мне штормовку. Правда, ехать не советовал. Потому что обещали шторм. Но, как видишь, все обошлось. Хотя под конец действительно поднялась волна.

— А альбатрос? — ему приходилась играть по ее правилам. Ирония была единственным понятным ей языком.

— Он куда-то спрятался. Но я встретила морского волка. А ты наверняка ничего подобного тут и не подозревал. Ты вообще не отличаешь чайку от крачки.

Она допила кофе и закурила.

По правде говоря, он готов был стерпеть хоть что, лишь бы узнать, что у нее на уме. Извечная привычка Кари — тянуть кота за хвост.

Ей нравится изводить других неизвестностью. Во всяком случае, это не сентиментальная попытка примирения, и не визит вежливости. Нет, она собирается отыграть в этой ситуации что-то для себя. Потому и держится так самоуверенно. Значит, у нее на руках козыри.

— Кстати, как ты вообще?

Сколько ему еще стелиться? Другой мужик давно б врезал ей, а может, и убил.

— Это мое дело, — тихо выдавил он. До сих пор ему удавалось обуздывать себя… Надо держаться, и перейти в наступление.