Разжалобила мать.
Нейсиль снова издаёт победный вопль и прыгает к матери на колени. Они обнимаются, а мама всматривается куда-то в лоб дочки.
– Нейсиль, что это такое? – мама берёт в пальцы коротенькую резко кончающуюся прядь волос дочери и легонько подёргивает, – Я тысячу раз тебе говорила, волосы не вздумай стричь! Сколько раз мне ещё…
Нейсиль громче смеётся, а женщина не выдерживает и тоже начинает смеяться, заражаясь смехом девочки…
Девушка мотнула головой, отбрасывая от себя приятное чувство тоски по дому и по маме. Смех маленькой девочки и её матери продолжает звучать в голове, удаляясь всё дальше. Чем тише становился смех, тем больше Нейсиль возвращалась в реальность.
– Что он тебе отдал? – спросила она, опустив взгляд на сжатый кулак Фитты.
– То, что теперь моё по праву. Это кулон. У меня сейчас нет времени его надеть. Капюшон снимать не хочу.
–«Сердце», – подумала Нейсиль, когда подруга убрала подарок в карман.
– Ложись! – прозвучал властный голос впереди, и Нейсиль кто-то рядом пригнул к земле.
Со свистом над головой пролетело большое ядро и с громким ударом врезалась в какой-то дом, разрушив его крышу.
– Продолжаем!
Солдаты поднялись и снова побежали. Куда их гнали? На смерть, в этом сомнений не было.
Через несколько минут бега они увидели группу вооружённых людей в голубых мундирах. Они стояли на пушке и заряжали её новым ядром.
Часть колонны отделилась и убила пару солдат, но после на них из-за деревьев обрушилось человек сорок. Нейсиль почувствовала, как её отпустили все руки. Она достала лук и максимально выпрямилась, прокравшись рысью за ствол ближайшего дерева.
Одна стрела пронзила человеку живот. Вторая – плечо другому. Третья – затылок. Солдат упал, насадив свое тело на меч товарища. Через некоторое время враги были повержены.
Фальмы двинулись дальше, когда командир поджёг пушку.
Через несколько метров снова кровь и крики. В этот раз бились с минимум сотней.
Нейсиль снова спряталась за деревьями. Первая стрела, пятая, седьмая…
– Нейс, вниз!
Она моментально присела и через мгновение в ствол над её макушкой вошла железная стрела. Нейсиль развернулась и увидела, как стрелок пустил изо рта струю крови. Девушка благодарно кивнула своей черноволосой соседке по комнате.
Она снова принялась за дело. Первая, третья, восьмая… Руки начали подрагивать. Полуфальмийка сглотнула и ударила себя по лицу. Очень не кстати внутри стала зарождаться тревога за Фитту, Жассиана и Ари.
Девушка рефлекторно увильнула право, когда в ствол с треском ударилось лезвие меча. Она отразила новую атаку и чуть не наткнулась на конец оружия. Совсем молодой, но такой яростный солдат в голубом сполз по дереву, когда Нейсиль воткнула ему в живот свой кортик.
– Мама, – прочла по побелевшим губам она и провернула лезвие кортика два раза. Парень затих.
Нейсиль наткнулась взглядом на Жассиана, неуверенно машущего мечом вдалеке. Что это с ним? Он ранен? Уже?
Нейсиль прокралась поближе и потеряла Жассиана из виду. Он исчез с того места сражения. Неужели упал?
Она мотнула головой:
– «Он взрослый сильный мужчина. Он должен справляться сам. Ты подвергнешь себя ненужному риску. Нужно найти Фитту. Мне боязно за неё».
Нейсиль заметила, что на их небольшое поле боя стекается всё больше и больше варнирцев. Она могла сосчитать примерно ещё полторы сотни.
Она бросилась с воплем на варнирца, вонзившего в ногу фальмского солдата кинжал. Тот не успел среагировать и получил глубокую рубящую рану в плечо. Раненный фальм снизу вонзил ему своё оружие в живот.
– Ты как? – спросила девушка, наклонившись к фальму.
Он поморщился, когда она положила ему ладони на рану. Золотые линии побежали по коже, став закручиваться в узел.
Когда рана немного затянулась, солдат поблагодарил Нейсиль и сразу убежал биться дальше.
Полуфальмийка яростно зарезала ещё одного варнирца, стоящего над фальмским бойцом. Того не удалось спасти. Рана оказалась смертельной.
Девушка пробивалась дальше, убивая всё больше и больше людей. Ей начало казаться, что убивает уже не она, а кто-то другой, просто управляя её телом.
– Ари, в сторону! – дрогнувшим голосом крикнула она и пустила стрелу варнирцу, хотевшему ударить фальмийку, в глаз.
На белом лице фальмийки ярко выделялись засохшие алые капли крови, а от разбитого подбородка по шее стекала густая серая кровь.
Нейсиль встала спиной к спине с ней и пустила стрелу ещё одному варнирцу.
Судя по звуку, Ари тоже кого-то убила.
– В долгу! – крикнула коротко она, и зашипела, явно вонзив кому-то в шею ядовитые зубы.
– Рада помочь. Ты не видела Фитту? Я не могу её найти! – сказала полуфальмийка, целясь в следующую жертву.
Ари сплюнула кровь прямо в лицо своему новому врагу, и когда тот закричал, ответила:
– Да, видела. Точнее, я не уверена, что это она. Капюшон на голове был, но мне показалось, что очень похожа на твою подругу фигурой и оружием. Видела у разрушенной школы, что у фонтана!
Она ударила ногой в пах нападающему и обрушила сверху ему на голову удар.
Нейсиль стала отбиваться от врага с кувалдой и отошла от спины Ари:
– Спасибо, Ари! Будь осторожна, я вынуждена….! Оставить тебя!
– Взаимно!
Девушки отдалились, а кувалда с каждым разом была всё ближе. Нейсиль начала выбиваться из сил.
На помощь пришла огненная девушка. Спину ей прикрывал её возлюбленный, швыряясь острыми иглами льда, что рождались под его длинными ногтями, во врагов.
– Спасибо! – воскликнула, пытаясь отдышаться, полуфальмийка, когда парочка выбила у громилы кувалду из рук и проткнула ему череп.
Они устало улыбнулись и удалились.
Через несколько минут кровавой бойни все выжившие(большее количество) фальмских воинов одержали победу и двинулись дальше. Пока путь был мирным, командир и, конечно же, Витша, подбадривали всех, как могли. Они говорили, что все молодцы, что мы уже многих перебили и потерь минимум, а по потерянным мы уже скорбим с гордой памятью.
– Фи! – пыталась найти подругу Нейсиль, но не получала ответа.
Не веря в то, что подруга могла погибнуть, она предположила, что Фитта либо в конце, либо в начале строя.
– Не нравится мне это затишье, – произнёс кто-то над ухом и Нейсиль мысленно согласилась.
Они бежали уже минут пять, а врагов всё не было. Лесная тишина нагнетала обстановку, давая одновременно и рай для ушей, уставших от звуков смерти, и тревогу от непривычки такого молчания.
В груди девушки всё сильнее разрасталась тревога. Хотелось вырвать бешенное сердце из груди.
– «Где же, чёрт возьми, Жассиан?», – загудел в мыслях внутренний голос.
Тревога оказалась совсем не напрасной. Спустя долгое время бега, впереди раздался далёкий шум, а когда войско вышло из леса на некое поле
