Читаем без скачивания Варяг. Обережник - Павел Мамонтов

Сильные пальцы сжали затылок, но подняли голову Данилы с осторожностью.

«Всё, – решил он, – сейчас добьют. Хорошо, если добьют».

Однако вместо острой стали ему в рот ткнулась глиняная плошка.

– Пей, берсерк, тебе силы ещё понадобятся, – сказал знакомый голос.

Клек. Данила принялся жадно глотать жидкость, которая оказалась тёплым пивом с мёдом. Редкостная гадость, но сил придала. Лишь выпив всё до дна, Молодцов решился открыть глаза. Луч солнца вызвал вспышку боли, не хуже чем удар дубиной. Молодцов переждал приступ – и вроде отпустило. Он лежал в бараке Завида с другими ранеными. Из распахнутой двери бил свет. Значит, если Данила проспал меньше суток, сейчас всё ещё тот день. И всё ещё длится битва.

– Ждан? – первое, что спросил он у Клека.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Суки, всех порежу.

Данила попытался встать.

– Лежи ты, – варяг несильно пихнул его в грудь, – ворогов ещё довольно. На тебя хватит.

– Как у нас дела?

– Не слышишь, что ли?

У Молодцова в голове бил сплошной набат, так что он пожал плечами.

– Скоро опять полезут. Проредили мы их хорошо, но и нас мало осталось. Уж больно Гуннар обиделся, до конца давить будет.

Данила огляделся, неподалёку лежал, тяжело дыша, Путята с перевязанным животом.

– Не жилец? – спросил Данила.

– Кто его знает, все мы по краю Кромки идём.

– А Шибрида как?

– Живой, – чуть приободрился Клек. – Ходинца вот опять серьёзно ранили.

– Я встану в строй.

– Хорошо. – Варяг ничуть не удивился его поступку и не стал отговаривать. – Все раненые, кто может лук натянуть или копьё бросить, сейчас на крышу полезут. А ты в строю можешь биться, во втором ряду, раны у тебя не такие тяжёлые. Должно быть, и правду помогло… – Клек не договорил.

Данила не выдержал, спросил:

– Что помогло? Почему ты назвал меня берсерком?

Варяг на миг скривился, пробормотал что-то, что можно понять как «зачем скрывать».

– Слышал, Даниил, есть такие воины-берсерки, ульфхеднары – слышал о таких?

– Да, они зверями в бою оборачиваются…

– Вот-вот, так всякие глупцы болтают, сами не понимают о чём. Мне отец говорил, что берсерки – это воины Одина здесь, в Мидгарде. И, понимаешь, они уже мёртвые, они стоят одной ногой в другом мире. Поэтому, оборотившись, они не чувствуют боли, из их ран не течёт кровь, лежат они после боя, как неживые. Убить их простым оружием тоже нельзя.

– Погоди, а я что же…

– Вот так и с обычными воинами бывает. Сам же понимаешь: бывает живой человек, но… мёртвый.

– А с тобой такое бывало, Клек?

– Пошли, Даниил, щит тебе подберём, – вместо ответа сказал варяг, – времени мало.

Левая рука Данилы работала почти нормально, рана не сильно беспокоила. Клек нашёл ему щит с локтевым креплением, а не кулачным. Вдобавок Данила сделал петлю, один конец набросил на шею, второй ему помог закрепить за кромку Клек.

– Я щит не брошу, – мрачно пообещал Молодцов.

Варяг на это ничего не ответил, вдвоём они вышли на улицу – к другим обережным. Их осталось человек пятнадцать, включая людей Черняты, не захотевших договариваться с нурманами. Но людей Воислава всё равно было гораздо больше, и среди них стоял Ходинец в панцире, заляпанном кровью, левая рука у него сплошь была замотана тряпками.

Снаружи частокола поднимался густой чёрный дым, воздух кругом пропитался им, а ещё вонью вспоротых внутренностей, горелой плоти, запахом стали и крови. Данила лишь сейчас понял, как эти два запаха похожи.

Оттуда же, с внешней стороны частокола, доносился стук топоров, ограду заимки остервенело и упорно рубили. На забороле сидело лишь два лучника, которые не стреляли, а ныкались за гребнем. Ещё пятеро стрелков с трудом забрались на крышу главного барака в заимке. Среди них Данила не без радости разглядел Завида с перевязанной ногой. Рыжая борода его окрасилась красным.

Ходинец перестал разговаривать с батькой, подхватил ведёрко смолы и, несмотря на раны, быстро побежал к частоколу.

– В строй! – спокойно, без надрыва и пафоса, приказал Воислав.

Воины построились. Данила занял место позади Клека. Справа, где обычно бился Ждан, стоял незнакомый воин Черняты. От этой неправильности стало обидно до боли.

Молодцов стиснул зубы – не время сейчас сопли размазывать, впереди враг, потом будем оплакивать друзей, если будет кому.

Строй из девятнадцати человек шаг в шаг направился к предполагаемому пролому. Ходинец уже стоял на настиле. Что он задумал?

Воислав остановил обережных в шаге от частокола. Стало видно, как вражеские секиры пробиваются лезвиями между брёвен после каждого удара. Брёвна сначала накренились, потом разошлись в стороны, как зубы больного цингой.

– Бей! – закричал Воислав.

Строй прильнул к почти прорубленному частоколу, в щели между брёвнами ударили копья, мечи и топоры. Данила колол отчаянно и быстро, туда-обратно, как швейная машинка. Сложнее было вернуть оружие обратно, чем уколоть. Куда колоть, всё равно не видно: почувствовал преграду – навалился, нет – копьё назад.

С той стороны резко отрывисто закричали, словно выкашливали слова, сразу же столбы частокола затрещали.

– Щитами бей! – крикнул Воислав.

Обережники с раскатистым рёвом навалились на прогнувшийся частокол. Хруст, треск и брёвна перекинулись через подставленные щиты.

Данила вскрикнул от боли, когда толстое бревно скатилось по его щиту и щиту Клека, но устоял. А вот и непрошеные гости. Зверовидные викинги сразу же атаковали обережных. Обе стороны слитно ударили топорами и копьями. Щиты противоборствующих сторон замерли в напряжении на несколько ударов сердца, а потом викинги откатились.

Вернее, отошли меньше чем на длину рогатины и снова атаковали секирами и копьями. Без результата. Обережники стойко выдержали атаку, ударили в ответ, так же слаженно. Бой замер в равновесии, воины пытались разорвать строй противников, оставаясь на дистанции копья.

Данила бил своим копьём вправо, монотонно, стиснув зубы, презрев тягучую боль в плече, но воина, в которого он целил, всё время прикрывали соседи. Молодцов же всё бил, пытался менять ритм и направление.

Клек впереди, рыча не хуже медведя, рубился с нурманом почти щит в щит. Воислав в центре строя, прикрытый с боков соратниками, рубил мечами во все стороны. Но долго так продолжаться не могло.

Сверху стали падать стрелы. Данила со стоном усилием воли поднял щит над головой. Плотный строй впереди работал слаженно и чётко, как машина. Терминаторы, блин! Когда же эти Одиновы ублюдки выдохнутся?

– Ааа!!!

Что это?! Данила поднял голову: Ходинец! Воин швырнул вперёд себя ведро смолы и сам прыгнул вслед за ним, в тыл атакующих. Обстрел тут же прекратился, викинги тоже прекратили переть, синхронно отступили, перестроились.

Что за их шеренгой происходило, Данила не видел, но по звуку было слышно, что там шёл бой. С Ходинцом?

– Бей! – крикнул Воислав.

– ААА!!! – закричал Данила.

Навалился на спину Клека изо всех сил (сразу же ощутил, как раненая рука стала влажной), ударил копьём так, что оно пробило щит нурмана насквозь, да так и увязло в нём. Данила выхватил секиру, ударил, вытянувшись, даже встав на цыпочки, и достал-таки викинга с лисьим воротником. Прямо по шлему прилетело, но даже не оглушило ублюдка. Молодцов замахнулся опять, и шлем исчез из поля зрения.

В тот же момент строй обережников поднатужился, надавил щитами и столкнул всё-таки нурманов с неверной опоры. Они откатились назад за ледяной вал, оставив в окровавленной колее тело убитого Ходинца.

– СТОЯТЬ!!!

Воиславу пришлось приложить гораздо больше усилий, чтобы остановить порыв обережников идти дальше мстить. Шибрида и Скорохват поддели копьями тело убитого товарища, унесли его обратно за стену, а затем и Воислав приказал уходить в барак.

Данила отступал вместе со всеми. Стоило ему зайти в дом, как сразу навалилась слабость, закружилась голова.

Он едва не упал, но его опять поддержали сильные руки. Друг перебинтовал рану на предплечье, дал попить, ободрил:

– Держись, ты нам ещё нужен.

Молодцов даже не разглядел, кто это был.

Враги тем временем уже преодолели частокол, стали хорошо слышны их крики, приказы командиров собраться для последнего штурма. Данила не знал скандинавский, но понять, что орали снаружи, было нетрудно.

Молодцов вдохнул закопчённый, пропитанный запахом пота и крови воздух внутри комнаты. Силы понемногу возвращались, дрожь после боя уходила. Он, карабкаясь по своему копью, как обезьяна по лиане, принял вертикальное положение, пошёл искать Клека. Тот расширял продух на крыше.

– Не затравят нас дымом, как мы колдунов на капище?

– Попытаться могут, – ответил варяг, – но и мы не лисы какие-нибудь, просто так не дадимся.