про психушку, вставало перед глазами. Даже голова заболела. Крапива замолчала, я посмотрел на неё.
– Ой, Маугли! – она аж отшатнулась, – у тебя глаза красные, как у вампира.
Я встал и пошёл смотреть в зеркало в ванной. Увидел ожидаемо красные глаза. Но всё-таки не так сильно, как раньше. Вернулся. Чутьё мне подсказывало, что проблем стало больше. Плюс ко всем моим вполне реальным трудностям прямо сейчас добавлялось что-то ещё. Более значимое и неотвратимое. На секунду показалось, что Фёдорыч и вся эта канитель с ЧОП «Нож» – просто какая-то несерьёзная суета. Но потом промелькнувшие картины трупов и послания жены Васи-водителя напомнили мне, что эта суета весьма даже штука важная.
– Маугли. Что скажешь? – Крапива проявляла в отношении меня завидную выдержку, давая мне собраться с мыслями. Не давила, не истерила, не язвила, а просто напомнила о себе.
– Я называю это Восприятием.
– Что?
– Я тоже умею ловить предметы с закрытыми глазами… – я поймал пущенную мне в лоб чайную ложечку, – и с открытыми тоже ловлю. Только у меня всё немного сложнее.
В списке людей, которым я бы хотел рассказать свою историю, Крапива не попадала даже в первый миллиард. Но обстоятельства изменились. Я больше не чувствовал в ней враждебности. Может быть, немного язвительности, но я и сам в этом плане не лучше.
– В общем, Крапива Ивановна, – Крапива никак не прореагировала на то, что назвал её по имени-отчеству, так как сама именно так всем представлялась, – вот что происходило со мной…
Я рассказал всё подробно до момента, когда вернулся после атаки на Елисея и поехал на пляж. Рассказал всё, даже то, что искал некую «её», но отметил, что никаких признаков этой её у меня не было. Вот не верилось мне, что Крапива – это та самая «она». Ну и про семь трупов не хотелось пока рассказывать. Про то, что похожие люди искали меня в субботу, я тоже рассказал. Подытожил только, что выходные был за городом, решал личные дела.
Крапива переваривала недолго. Скорее всего, чего-то такого она и ожидала.
– Что будем делать? – спокойно поинтересовалась она, простым вопросом объединив нас в команду.
– Я не уверен, что что-то надо делать. Мне эти странные люди опасными не кажутся. Понятия не имею, кто это такие, – на самом деле, опасными они мне казались, но действовать в команде с Крапивой сейчас было как-то неправильно. Мне вот она была не нужна от слова совсем.
– Не ври! Кажутся они тебе опасными и мне кажутся. Я их видела. Жуткие какие-то. И ещё мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Я знаю, когда ты делаешь вид, что врёшь, а на самом деле говоришь правду. Эти ножи действительно твои трофеи. Когда ты врёшь, ты говоришь серьёзно, а когда за шуткой скрываешь правду, ты говоришь как раз так, как про стрижку и трофеи. Ты не всё мне рассказал, – припечатала Крапива и уставилась на меня своими серыми глазищами.
Чёрт, коза проницательная. Я вот понятия не имею, когда она врёт, а когда правду говорит, хотя за девятнадцать лет мог бы её изучить. А она меня как открытую книгу читает, значит. Да меня никто никогда вычислить не мог, что я вру! Это моя самая первая суперспособность. Если я хочу, чтобы мне верили, мне верят, и неважно, с каким выражением я это говорю. А тут, оказывается, у меня личный детектор лжи появился. Ну, а что я теряю? Я всё равно войну затеял. Погибну в разборках с этим Фёдорычем – так хоть кто-то правду про меня знать будет. А если всё удачно сложится, то и ладно.
– Когда ты научилась так хорошо во мне разбираться? – сказал я, чтобы заполнить паузу.
– Мы давно друг друга знаем, было время, – но глаза в сторону отвела.
– Ладно, неважно. Да, я не всё рассказал. Выходные у меня были просто огонь…
Я рассказал подробно всё, что происходило, включая, как я сидел и читал послания жены Васе-водителю. Стало как-то легче на душе. Вроде и всё правильно сделал, но когда рассказал, то испытал сильное облегчение. Будто какой-то спазм рассосался в голове. Крапива не спешила с ответом. Потом вернула мне хмык.
– Да уж. У тебя всё и в правду посерьёзней будет. Нашёл Маугли своего Шерхана.
– Ещё не нашёл, но найду. Фёдорович этот скорее шакал на побегушках у Шерхана, несмотря на всю свою брутальность и древний ножик, а самого этого заказчика я ещё не нашёл. Сейчас хочу как раз после всей этой гонки отдохнуть и придумать, что дальше делать.
Неожиданно Крапива мне улыбнулась. Впервые за сколько помню! Именно мне. Потом протянула в мою сторону кулак с оттопыренным мизинцем и спросила:
– Мир?
Я зацепил её мизинец своим, и мы пару раз тряхнули руками. Мир. Я смотрел на Крапиву и улыбался. Она смущённо отвела глаза и тоже улыбалась. Потом взяла со стола крошку хлеба и кинула в меня. Я даже не стал уворачиваться. Бывает же. Из расчётливой язвительной сучки Крапива превратилась во вполне симпатичную девушку. Да ладно, чего врать, в очень красивую девушку. Да чего уж там… в офигенно прекрасную девушку. Я продолжал смотреть на неё.
– А куда ты нож этот дел? – поинтересовалась девушка, я как-то упустил эту деталь в своём рассказе.
– Сломал. Хотелось хоть как-то сдачи дать. Да и безумием весь этот фетишизм отдаёт. Обломки с собой таскаю, правда.
– Знаешь, ты всё правильно сделал, хотя в голове, конечно, не укладывается.
Я в очередной раз залип, глядя в её глаза.
– Маугли. Даже не думай.
– Что не думай? Я вообще не думаю!
– Думаешь! О чём-то ещё думай.
– Я не то чтобы думаю, просто мечтаю.
– Даже не мечтай!
– Мечты запрещать нельзя! И вообще, я мечтаю победить всех врагов в первую очередь.
– А во вторую?
– Завоевать твоё сердце, конечно же!
– Даже не знаю, что сложнее… Я что-то даже не представляю, что тебе с этими отморозками делать.
– Я тоже не знаю. Плюс суперспособности эти. Может, мы с тобой избранные? Или с другой планеты? Эти, криптонцы?
– Эстонцы! – передразнила меня девушка, – у самой примерно такая же чушь в голове. Но эти трое меня реально беспокоят.
– Разберёмся. Ещё чаю?
