Все по плану — лежащие за темнеющим кустарником трупы не видны ни с тропинки, ни из желтых окон мини-дворца. Теперь сменить позицию, немного развернуться — скоро объявится второй патруль.
И вновь майор замер с нацеленной в нужную сторону винтовкой. Слух, зрение, интуиция — все обращено против тех, кто мешает достижению цели. Лишь нижняя челюсть машинально мнет резинку — вверх и вниз. Вверх и вниз…
Идут.
Опять двое. Вместо «кавказца» на поводке «немец».
Эти обязаны умереть раньше — метров за сто до кустов, иначе псина почует смерть — оскалит клыки и вздыбит холку. Следом насторожатся и люди.
Хлопок. Второй. Третий.
Кустов рядом нет, а распластавшиеся на тропинке тела все одно не различимы для праздного взгляда.
Один дернул ногой… Жив? Нет — агония; последний импульс; мышечный спазм…
Находясь на склоне, офицер насчитал две патрульные группы. С наступлением темноты эта цифра могла увеличиться, но тянуть нельзя — хватятся пропавших — в миг поднимут тревогу.
Теперь незаметно к телам. Каждая группа обязана нести портативную рацию. Это незыблемый закон, свято исполняемый любой охраной. Покой же господина Стоцкого небось стережет не «любая», а самая-самая — либо ребята из «Девятого отдела», либо специально организованное подразделение.
Все верно, рация второго патруля преспокойно лежит в нагрудном кармане легкой куртки убитого парня. А вот приемо-передатчику первой пары не повезло — разбит пулей…
— Успею, — прошептал Палермо, выискивая внимательным взглядом камеры слежения на хорошо освещенных стенах особняка и под козырьком его необычной крыши.
Камеры были установлены грамотно, по углам здания, не оставляя так называемых «мертвых зон» — секторов без визуального обзора. Но и на этот счет у спецназовца имелось «возражение».
Еще один хлопок винтовки и яркий фонарь погас; вниз полетели прозрачные осколки. Часть изогнутой галереи из светло-желтой превратилась в темно-серую…
Медлить нельзя — вперед!
Пригнувшись, он кинулся к галерее, к ближайшему окну.
Все огромные проемы с коричневым пластиковым переплетом оставались закрытыми — внутри, вероятно, работали кондиционеры. Лишь на втором и третьем этажах самого дворца окна с дверьми многочисленных и разнообразных по форме балконов были открыты настежь.
— Годится. Вверх, так вверх, — приговаривал Белозеров, цепляясь за края декоративных «камней» и собираясь ползти по вертикальной стене меж окон.
Однако намерения его внезапно оборвал строгий мужской голос…
* * *
— Девятый, ты где прохлаждаешься?! — донеслось из рации. — Девятый!!
— Я с северной стороны здания, — нажав кнопку «передача», быстро ответил майор, держа микрофон на всякий случай подальше.
— Значит, восточную осмотрел?
— Осмотрел.
— Седьмого видишь?
— Вижу. Впереди идут…
— Ну-ка, оглянись — чё там с фонарем?
— Погас… Тока щас горел…
— Ладно, иди. Разберемся…
Связь с начальником охраны или старшим смены закончилась, да порадоваться данному факту человек с темно-зеленой повязкой на лице не успел — в метре кто-то открывал ближайшую фрамугу. Щелкнул поворотный механизм. Одна сторона окна поехала назад, щель становилась все шире, и вот уж изнутри потянуло приятным холодком…
— Я ж говорю, мля, перегорел, — авторитетно заявил голос, весьма похожий по интонации на тот, что распинался по рации. — Так, срочно вызывай электрика, пусть лезет и меняет лампу.
«Подходяще!» — решил Павел, делая широкий шаг вправо.
На плитках дворцовой отмостки звеня, заплясали стреляные гильзы, а оба любопытных мужика отлетели от подоконника вглубь неширокой галереи.
Он все еще старался сохранить невидимость, внезапность, тайну своего вторжения. Хотел сбросить оба тела в темноту улицы и закрыть окно, да в дальнем конце галереи, что упирался в пристройку, появились двое в цивильных костюмах…
«Сотрудники внутренней охраны!» — сообразил Палермо. Те метнулись к стенам, выхватывая из оперативок пистолеты…
Опять хлопки, опять танец горячих гильз, и густые красные ошметки, ползущие по импортной, сиреневой краске стен…
Четкая — в три движенья, смена магазина. Затвор.
Вперед! Черт с ними — с телами.
Он правша, передвигаться удобней вдоль левой стены. Пригнувшись, беззвучно ступает по мраморному полу. Всё, последние метры длинной галерейной кишки. Уже виден край богатой лестницы, ведущей вниз и на верхние этажи; какие-то двери; огромные расписные вазоны на полу…
И вдруг опять мужская фигура, спешащая куда-то по делам. Нос к носу.
Удар локтем в лицо. За шиворот, пока не опомнился и головою в стену…
Звук тяжело упавшего плашмя человека.
Крытая галерея позади; спецназовец распрямляется и входит во дворец. И сразу скрип — слева дверь нараспашку.
Павел резко обернулся, палец замер на спусковом крючке…
Щупленькая девчонка. Судя по строгой, отглаженной одёжке — из обслуги. И так похожа на Юльку! Палец сам собой слабеет…
Нет, в нее не сможет.
Она глядит сначала насмешливо и даже игриво, не понимая, что перед нею смерть. Затем заглядывает мужчине со странной треугольной тряпицей, закрывающей нос, рот и подбородок, за спину — туда, где обильно орошает мрамор черной кровью разбитая голова сотрудника охраны…
И лицо перекашивает ужас.
— Тихо, девочка, — шепчет ей на ухо «террорист», обхватив голову и зажав рот. — Я не причиню тебе зла, твоя жизнь мне не нужна. Веди к губернатору. А следователю потом скажешь: заставили, не было выбора. Поняла?
Та ответила мелкими кивками.
— Повтори.
И мужская ладонь освобождает аккуратненький ротик, но готова моментально его захлопнуть.
— Не было выбора… — послушно шепчут бледные губы.
— Умница. Куда идти?
Кивок на лестницу, глазами: «вниз».
— Охраны там много?
Девчонка, нервно сглотнув:
— Двое. У входа в сауну…
— Пошли.
Крадучись, они подходят к широким ступеням. Для вооруженного бандита и его случайной жертвы они выглядят необычно. Винтовка висит за спиной, левой рукой он прижимает к себе девчонку, а в правой ладони поблескивает черной сталью пистолет. Однако не тщедушное тело заложницы служит живым щитом «террористу» в маске, а почему-то он прикрывает ее от возможной стрельбы снизу. Так и идут в обнимку — ступень за ступенью, метр за метром…
Оба охранника сплоховали — видать, местечко под землей у теплой сауны считалось самым спокойным и недосягаемым для внезапных появлений недругов губернатора и прочих сказочных неприятностей. И впрямь, кому удастся прорваться сквозь вооруженные до зубов кордоны?..
Ни тот, ни другой не успели достать пистолетов. Зато бесшумное оружие Павла сработало на славу и вновь ему пришлось бормотать слова благодарности покойному Валерону…
Массивная дверь не заперта. Вот они и внутри.
Запах прокаленной, высушенной липы, смешанный с духом березовых веников и вонью недавно пролитого алкоголя.
Плеск воды в бассейне; многократное эхо…
Водоем Палермо до поры не интересует — раздетые люди планов не нарушат. Нарушить их могут те, кто, вероятно, находится в светлом помещении справа, где видны кресла, стол, разбросанная одежда…
Трель телефонного звонка льется из светлого помещения.
— Да, — отвечает немолодой уверенный голос.
Майор ускоряет шаг, тянет за собой девчонку; он понимает: звонят по его душу — обнаружены тела убитых, и медлить опасно.
Вот и комната отдыха.
Два выстрела происходят одновременно. Обычный — громкий и хлопок Валеркиного пистолета.
Пуля обжигает спецназовцу плечо, задевает мышцу и крошит белый импортный кафель. Он прижимается к стене, прячет за собой «заложницу»… но со вторым выстрелом тянет. И одного довольно — престарелый, одетый в солидный костюм мужик с пышными седыми усами роняет свое оружие и, морщась от боли, держится за перебитую руку.
— Ты чё там, генерал, конины обожрался? — доносится из-под арки — от бассейна. Мужскому голосу вторит заливистый женский смех.
