Читаем без скачивания Vesyoly Rodzher - Vechnaya Olga

  - В Москве, Вере ж на работу с утра, - зеваю. Не верится, что вчера действительно решился посетить вечеринку и справился. Вот бы еще когда-нибудь выбраться.

  - Точно, блин. Слушай, тебе Костиков звонил?

   Костиков - это наш босс, самый главный в "Континенте".

  - Нет, а что?

  - Мне звонил уже раз пятнадцать. Червяков разрывает контракт, представляешь? Послал нас к чертовой матери, сказал, что аванс можем себе оставить, если суда не боимся, но лучше по-хорошему вернуть.

  - Чего?? Его ж все устраивало. Да и ему стандарт нужен, как там можно не угодить.

  - Да вот именно, все нормально было, я уже заказ на материалы сделал, а тут такая лажа. Он же твой клиент, можешь сказать, что не понравилось?

  - Ты мне скинь последний проект, гляну.

  - Скину. Ничего уже не изменим, но просто интересно. Костиков в бешенстве, уже восьмой контракт летит к черту за два месяца, а это дохрена для нашей шарашки, ты понимаешь?

  - Странно.

  - Еще несколько потенциальных на стадии переговоров сбежали. Я выезжаю в город, как только до народа добужусь, босс в бешенстве, ждет меня на ковер. Ты можешь оперативно глянуть, где я налажал, чтобы знал хоть, что сказать?

   - Я уже домой еду, первым делом посмотрю. Жду на ящике.

  Вот так дела. Три СПА Червякова устраивали, а четвертый резко вдруг нет. Предыдущие, конечно, я делал, но сомневаюсь, что Джей-Ви где-то настолько крупно ошибся, чтобы до скандала доводить. Подозрительно.

  Дома первым делом сажусь за комп, смотрю планы, проекты, отписываюсь, что сам бы сделал не лучше, затем в душ; варю двойной экспрессо. У меня ж работа в студии сегодня, нужно подготовиться, с трудом сдерживаюсь, чтобы не завалиться спать. Одна богатенькая дама пожелала индивидуальную съемку, хочет именно меня, но я и не против, лишние деньги не помешают.

  Босс злится из-за Марата Эльдаровича, ничего нового интересного не поручает, а кушать-то нужно. Да и перед Верой неудобно, хочется ей подарить что-нибудь приятное, цацку какую-то, например. Или в Сочи опять свозить? Предлагала же искупаться ночью голыми.

  Рискну ли еще раз раздеться? Может, выпить перед этим? Травки покурить для храбрости? Знаю пару пляжей в Сочи, где нет туристов, только местные купаются. Там вода чистая, а ночами пусто.

  Опять размечтался. Уютно мне с ней, вот и мечтается постоянно. Будто, правда, моя.

  Я, конечно, веду себя, как маньяк, все лезу к ней постоянно, наверное, устала уже от моих ласк бесконечных. Но каждый раз думается, вдруг откажет? И хочется проверить. А как начинаю, она отвечает, и понеслось. Когда у нее выходной, вообще ничем другим не занимаюсь, только вокруг нее скачу, в рот заглядываю.

  Нужно на работу переключиться. Тома звонила несколько раз, народ фотографии с предыдущих фотосессий требует, а там еще конь не валялся, скинул все в кучу и забыл. Сажусь за компьютер, включаю музыку.

   Что ж будет-то с нами, Вера? Чего ждать от тебя?

  В девять выползаю из студии, сытый по горло съемкой обнаженки, сажусь в машину, включаю сотовый. От Веры сообщение: "обещала никому не говорить, но тебе скажу, потому что не могу тебе врать, даже если и не спрашиваешь. Аринка у меня побитая, родители не знают, просит не говорить".

  Сворачиваю на первом же перекрестке в противоположную от дома сторону, благо, Вера живет в этом же районе. Через полчаса уже стучусь в дверь.

  На пороге она, красавица моя уставшая в дурацкой детской пижаме, волосы собраны в небрежный хвост, смотрит глазищами своими огромными, грустными, моргает. Обнять? Сказала она Арине, что мы вместе? Первый не буду шаги делать, захожу, мгновенно занимая собой весь коридор. Арине даже спрашивать не нужно из комнаты, кто пришел, в этой крошечной недоквартире в двадцать четыре квадрата все видно с любого ракурса.

  - Ты чего здесь делаешь? - пищит сестра.

  Скидываю кеды, прохожу в комнату и включаю яркий свет, Твою ж мать... Губы синие, распухшие, даже кровь запекшаяся осталась, на скуле синяк, глаза зареванные. Кутается в пижаму, тоже Верину - отмечаю мимоходом, рукав короткий, а руки в синяках. От пальцев синяки, точно вижу, кто-то держал, она вырывалась. Сжимаю кулаки, подхожу ближе.

  - Кто? - смотрю в ее глаза.

  Она испуганно глядит на Веру, которая прячется за моей спиной, не знаю, что делает. Переводит взгляд на меня, моргает, побледнела вся, руки сцепила. Взгляд затравленный, боится. Будто я тоже добавлю. Черт, рыдать начинает, нужно менять тактику.

  - Ариш, что случилось? - говорю по возможности мягко, присаживаюсь на диван. На столике вино, фрукты, какая-то нарезка...

  - Ограбили, - шепчет, закрывая глаза.

  - Когда?

  - Вчера вечером двое напали, отобрали сумку, там деньги, кредитки, документы... Марк говорит, нужно было добровольно отдать, а я сопротивлялась. У меня баллончик был, думала, успею выхватить, не успела.

  - В полиции была? Родители знают?

  - Была в полиции с Марком, - и, видя мой заинтересованный взгляд, добавляет: - это мой парень. Он хороший, тоже фотограф, кстати. Мы давно уже встречаемся.

  - Познакомишь?

  - Конечно, - все еще испуганно. Скукожилась.

  - Почему родителям не сказала? - говорю грозно.

  - Не хочу волновать, Артем чудит, не до меня. Да и сама виновата, Марк говорил, дождаться его, а я поперлась в этот бар, хотела сюрприз сделать. Сделала вот. Но все хорошо уже, он меня успокоил, в больницу свозил, потом в полицию. Ищут.

  Продолжаю вглядываться в глаза, но, вроде бы, правду говорит. Что еще за Марк такой? Нужно будет напроситься на встречу, если фотограф, пусть в студию ко мне приезжает, дам ему бесплатные часы для работы, Тома потом скажет, что думает. Она подонков с первого взгляда определяет.

  Обнимаю ее, поглаживаю, жалко так, зеленая совсем, хрупкая, беззащитная.

  - Они только побили, Арин? - спрашиваю осторожно. - Или... еще что?

  - Не насиловали, если ты об этом. Да говорю, сама виновата, нужно было отдать сумку и бежать. А там как раз деньги были на новый планшет, папа дал. Жалко.

  - К черту деньги, никогда больше не строй из себя супермена, хорошо? Сразу мне звони.

  Кивает.

  - Ты их не запомнила? - Продолжаю спрашивать, понимаю, что маловероятно, но вдруг: - Не видела раньше?

  Качает головой.

  - А ты чего вообще приехал? - меняет резко тему, отстраняется, смотрит на Веру, которая села за столик и наблюдает за нами, не вмешивается. - Ты ему написала что ли? Вы общаетесь? Погоди, - хмурится, - а не для него ли у тебя пол холодильника укропом набито? - выпучивает глаза. - Вы мутите что ли?

  И что мне сказать? Смотрю на Веру, она смотрит на меня, губы сжимает. Хвастаться нашими отношениями, кажется, не собирается, я тоже тогда спешить не стану. Было бы чем.

  - Общаемся, - осторожно говорю, Вера отворачивается, включает чайник.

  - Не вздумайте! Это убьет Артема!

  Что его только не пытается убить в последнее время, а лосю хоть бы что.

  - Куда уж мне соперничать, - хмыкаю, откидываюсь на диване. Не могу на Арину такую смотреть, бедная моя. Прибил бы этих гадов. Как там можно? Руку на девочку поднять, она ж весит килограмм пятьдесят при ее росте, выглядит лет на пятнадцать, когда без штукатурки. Досталось бедняжке. Как же защитить? Не будешь же следом таскаться. И лекции о том, чтобы одна не ходила и не храбрилась, читать бесполезно, сто раз уже говорили с ней на эту тему, и я, и Артем всегда на телефоне. Готовы забрать откуда надо, проводить, разобраться, если что случится. Два взрослых брата, а не уберегли. Не выдерживаю, обнимаю снова. На Арину триггеры не действуют, она для меня не женщина, а сестра. Инцест не моя тема.

  Вера смотрит на нас, будто с завистью, потом снова отворачивается, разливает чай, приносит.

  - Голодный, Вик? - спрашивает.

  Киваю. Она тут же суетится, что-то разогревает.

  - Серьезно, ребят, не вздумайте так с Артемом поступить. Нехорошо. Или вы уже?

   Вера молчит, даже знак не подаст. Я б сказал Арине, но... может, Вера все же передумала после вчерашнего? Допустим, кошмар приснился. Мне раньше часто снились я сам или другие люди, самые близкие, обожженные или горящие. Ужасно. Если она к Артему захочет, лучше не светиться нашей связью. При этой мысли такая тоска находит, так и хочется им жизнь попортить, хоть как-нибудь.

  - Не выдумывай, - говорю. Нужно тему перевести, а то совсем грустно. Мысленно Веру с Артемом представил, поженил, сам умер, аж сердце укололо. Да ну, бред, мне вредно не спать, ерунда в голову лезет. Встряхиваю ей посильнее, прогоняя видение. - Сегодня день трындец был, давненько такого не видел, - начинаю смеяться. Поднимаюсь, беру стул, ставлю на середину комнаты. - Фотосъемка одной мадам хорошо так за пятьдесят... пять. Ладно, неплохо дамочка выглядит, наговариваю. Решила... похвастаться подружкам или что...

  Вера подходит к Арине, смотрят обе с любопытством. Сам посмеиваюсь, обхожу стул, встаю за ним.