Контрнаступление, предпринятое Сирией и Ираном, развивается по нескольким направлениям. С сирийской стороны в Ирак проникают десятки иракских баасистов и боевиков-джихадистов, которые наносят удары по войскам коалиции и только что обученным иракским силам, убивают гражданское население. Благодаря проницаемым границам «Аль-Каида» создала в Ираке эмират, который поначалу возглавлял Абу Масааб аль-Заркави. Терроризм приходил по большей части из Сирии, но самые неожиданные удары, в том числе убийства и взрывы, устраивают иранские сети. Тегеран проник в различные слои шиитской политики быстрее и раньше, чем это сделала Сирия. Хомейнистская сеть охватила весь Ирак, подчинив своему влиянию и контролю священнослужителей, политические партии и министерства быстрее, чем это удалось сделать какой-либо из американских программ поддержки. В течение пяти лет Сирия снабжала суннитские группы и баасистов, а Иран энергично проникал в шиитские районы. Интенсивность предпринятых Сирией и Ираном усилий по разрушению демократии в Ираке объясняет тот факт, что они, несмотря на свою нелюбовь к «Аль-Каиде», разрешили аль-Заркави, руководителю «Аль-Каиды» в Ираке, обучать боевиков и оказывали им поддержку.
В книге «Скрытое вторжение в Ирак» Касака описал закулисные маневры по дезориентации американских оккупационных сил в Ираке. Эта дезориентация предусматривала ряд очень изощренных действий. Иранские манипуляции включали в себя информирование о ядерных планах Ирака, двурушническую деятельность Чалаби, который работал и на Вашингтон, и на Тегеран, создание проиранских ополчений в городах, откуда выводились американские войска, и десятки других действий. Короче говоря, в период прямого правления, которое осуществлял посол США по особым поручениям Пол Бремер, и позднее, при иракских премьер-министрах Ияде Аллави, Ибрагиме аль-Джаафари и Нури аль-Малики, иранская машина продолжала захватывать страну. Встает вопрос: пустила ли демократия вообще хотя бы слабые корни в Ираке после падения Саддама Хусейна?
Пробуждение демократических сил в Ираке
В настоящий момент иракская война определенно породила фермент демократической культуры и сформировала некоторые элементы, которые оказывают влияние на общую расстановку сил в Месопотамии. Ученые и исследователи скорее всего сделают вывод о том, что для укоренения демократического поколения потребуется времени больше, чем продлится американская оккупация Ирака. Я думаю, что это вопрос времени и международной поддержки. Если бы в 1991 г. коалиция свергла Саддама и начала работать над продвижением демократии и плюрализма, иракское гражданское общество опередило бы свое нынешнее состояние на 12 лет. К 2003 г. иракцы уже провели бы несколько всеобщих выборов, влияние Ирана ослабло, «Аль-Каида» столкнулась со светской молодежью, а пропаганда Аl Jazeera пользовалась бы меньшим влиянием. Но в начале 1990-х гг. на США оказали давление те, кто требовал невмешательства во внутренние дела Ирака. Поэтому американцы приступили к действиям только через 13 лет. За эти годы влияние Ирана на Ирак усилилось, иракская молодежь не получила образования, позволяющего усвоить демократическую культуру, а Аl Jazeera все эти годы вела свою пропаганду.
Становление демократии как общественного феномена, как в Ираке, так и на всем Среднем Востоке, ограничено во времени и зависит от предоставленной помощи. Обама, который возглавил оппозицию политике, проводившейся его предшественником, убежден, что такие движения развиваются сами по себе, спонтанно. Хотя утверждение, что люди сами определяют свое будущее, справедливо, но существование этих людей в ситуации с Ираком зависит от полученной ими помощи. На протяжении многих лет я доказываю, что демократические революции рано или поздно произойдут. Это – вопрос времени. Если обстоятельства или другие общества помогут демократическим силам, революции победят быстрее. Если такой помощи не будет, этот процесс может растянуться на несколько поколений. Силы, препятствующие демократизации, стремятся отсрочить приход революции, но сторонники демократии в свободном мире, оказав поддержку делу свободы, могут его ускорить.
В 2004 г. меня пригласили присоединиться к группе, созданной вашингтонским Фондом защиты демократий. Это – новая неправительственная организация, через несколько недель после событий 11 сентября учрежденная бывшими должностными лицами и общественными деятелями из республиканской и демократической партий и независимыми политиками. Они решили бороться с терроризмом и поддерживать силы, выступающие за демократию, по всему миру, особенно на Ближнем и Среднем Востоке. Они стремятся установить контакты с иракскими демократами и как можно скорее включить их в процесс демократизации страны. Будучи маленькой частной организаций, Фонд защиты демократий развернул программы для иракских женщин, молодежи и журналистов. Именно в этот период я встретился с очень многими иракскими активистами и интеллектуалами, занимающимися долгосрочным просвещением гражданского общества в Ираке. Непосредственной целью этих встреч было установление связей с либеральными и прогрессивными элементами иракского общества в пределах пространства, освобожденного от влияния баасистов и охраняемого американцами и их союзниками от джихадистов.
Правительство США использовало огромные ресурсы (военные, финансовые и административные) для поддержания инфраструктуры Ирака в наилучшем из возможных состояний и одновременно пыталось добиться консенсуса среди существующих политических сил, которые, увы, не были до конца преданы идее плюралистической демократии. Для Ирака необходима новая волна молодых людей, преданных демократии, способных постепенно подниматься по социально-политической лестнице и становиться государственными служащими, политиками и интеллектуалами. Однако в пределах Вашингтона нет ни одного центра, который бы занялся этой проблемой. На проведение выборов и управление политической жизнью Ирака в периоды между ними, на разные проекты конституции были потрачены миллиарды долларов, но на взращивание новой политической культуры в стране – ни цента.
Иракцы работают над созданием новой демократической культуры и в самом Ираке, и в эмиграции при поддержке небольших неправительственных организаций. Эти организации – лишь малая часть сложного конгломерата активистов-правозащитников, демократических просветителей и журналистов, рассеянных от Курдистана до Басры и от Брюсселя до Нью-Йорка, занимающихся распространением литературы, поддерживающих тех, кто стремится разъяснить жителям страны идеалы демократии. БУльшая часть деятельности США (можно сказать, деятельности Запада), направленной на построение демократии и борьбу с джихадистскими силами по всему миру, хорошо финансируется, но преследует неверные цели. Инициативы частного сектора в общем лучше сориентированы, но крайне ограничены в средствах. Например, в Вашингтоне наш фонд и другие подобные организации рассчитывают на частных лиц, помогающих финансировать программу издания литературы по проблемам свободы в Ираке. Нам иногда удается получить гранты, предоставляемые Государственным департаментом США на содействие демократии, но глобальной стратегии поддержки демократических революций не существует.
Таким образом, битву за распространение демократии в Ираке ведут, причем разрозненно, несколько действующих в Ираке неправительственных организаций, немногочисленные организации на Западе, некоторые должностные лица в Вашингтоне и Брюсселе, подписывающие решения о предоставлении грантов и утверждающие отчеты об их использовании. Но никто никогда не планировал в этой сфере усилий, равносильных военной, экономической и дипломатической кампаниям. В будущем об этой, последовавшей за свержением Саддама стадии эры борьбы за демократию многое напишут, но сегодня трудно составить общую картину и определить людей, которые являются настоящими активистами и политическими лидерами, стремящимися к подлинной демократии в этой стране.
Справедливости ради должен сказать, что некоторые должностные лица в Государственном департаменте, в том числе Лиз Чини, покойный Питер Родман, а также Мэри Бет Лонг из Пентагона и Элиот Абрамс и Хуан Сарате в Совете национальной безопасности понимают важность массового демократического движения как долговременной гарантии успеха в Ираке и на всем Среднем Востоке. В числе многих активистов, работающих над продвижением демократии в Ираке, с которыми я встречался, – Зейнаб Суэйдж, лидер иракских шиитских женщин, впоследствии баллотировавшаяся на выборах в парламент и завоевавшая мандат; Тания Джилли, американка курдского происхождения, победившая на выборах 2005 г. в первое законодательное собрание Ирака; Катрин Михал, ассирийка, участвовавшая в вооруженном сопротивлении баасистам, активно занимающаяся правозащитной деятельностью; д-р Наджмалдин Карим, президент Курдского института в Вашингтоне, в 2010 г. избранный членом иракского парламента от г. Киркук. Взаимодействие с десятками активистов-ветеранов, молодыми политиками и изгнанниками помогло мне составить более точное представление о реальном социально-политическом будущем Ирака.
