было выливать воду, а горячую для принятия омовения, так сказала горничная, принесут мне после ужина. Имелась и раковина с краном холодной воды и даже, о счастье! унитаз. Канализация явно была напрямую, ибо оттуда нещадно несло холодом, но все равно была. Это вам не ретирадная у меня в имении. Надо обязательно расспросить князя, что, где и как. Хочу себе такие удобства!
За ужином расспросы продолжились, маленькая княгиня живо интересовалась моей учебой, жизнью в моем поместье, по каким делам я в Москве. Старалась отвечать уклончиво, особенно в тех местах, где я и сама ничего не знала, например, про институт. Что я там могла узнать за полдня неполных. Ужин был хорош (а я забыла отдать гостинцы, ой, стыдоба!), но я настолько устала, что ела вяло. Что не осталось незамеченным княгиней Настасьей Афанасьевной.
-Лизонька, по здорову ли ты? Совсем плохо ешь.
Ее остановил старый князь.
-Угомонись, Настасья! Видишь, Лиза устала, уже носом клюет, спать хочет. Завтра мы обо всём поговорим! А сейчас, Лиза, иди спать!
Последовала мудрому совету свекра, ушла в покои. В ванне, разомлев от горячей воды, чуть не уснула. Наконец, вымывшись с помощью горничной, закуталась в подогретое полотенце, затем натянув теплую фланелевую пижаму, вызвав удивлённое ойканье у горничной, завалилась в мягкую, предварительно согретую горячими грелками постель, прижав к себе осоловелого от еды кота, уснула, но перед засыпанием пробормотала - «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!" Что за дурь на меня накатила - непонятно.
Приснилась мне бабушка Мария, почему-то в образе Анастасии Ягужинской из фильма "Гардемарины". Но я точно знала, что это моя бабуля. Она сидела в высоком кресле, грозила мне пальцем и говорила - «Не дури, Лизка, не упусти свой шанс на нормальную жизнь и счастье!»
Сквозь сон подумала, какое к бесам счастье, о чем там бабуля толкует? Перевернулась на другой бок и вновь уснула. А вот теперь мне приснился жених. Точнее, муж. Князь Сергей стоял возле моей кровати, высокий, все такой же невероятно красивый, снежинки таяли в светлых волосах, он держал мою руку в своей ладони и говорил.
-Ах, Лиза, что же мне с тобой делать? И не нужна вроде, и отпустить не могу...
И даже во сне было так больно и обидно, что я заплакала. А когда проснулась - за окном уже было солнечное утро и все сны куда-то медленно уплывали, скрываясь в утренней дымке.
Утром я спустилась вниз, волоча за собою сумку с рекламными туесками, пыхтя и отдуваясь, занесла в семейную столовую. Николай Петрович, сидя у стола, читал какой-то толстый журнал, Настасья Афанасьевна хлопотала у стола, что-то быстро указывая молоденькой горничной, растерянно топтавшейся рядом. Увидев меня, вползающую с большой сумкой, всплеснула руками.
-Лизонька, да что ж ты думала, такую тяжесть тащищь! Что ж, у нас мужчины в доме перевелись? Хозяин наш хромает, конечно, (это верно, ещё вчера заметила, что князь изрядно прихрамывает, видимо, те самые ранения) но другие-то есть! Сказала бы и принесли!
Я принялась выставлять свои туески и свёртки на край столешницы пузатого буфета. Закончив это дело, выдохнула с облегчением. Шереметовы наблюдали за мной с любопытством, но молчали, предоставляя мне возможность все объяснить самой.
-Вот, это то, для чего я и приехала в Москву. Вам, Николай Петрович, Немировский вероятно рассказал, зачем я к нему приходила - Шереметов согласно кивнул головой - Вот такие продукты производит мое поместье. Если все сложится так, как я задумала, то будет производить в ещё большем количестве. Летом увеличим ассортимент за счёт переработки фруктов и овощей. А пока - милости прошу, тут есть продукты, которые вы ещё не пробовали.
За столом хозяева искренне хвалили продукты из моего поместья, а Николай Петрович выразил желание поговорить после завтрака подробнее со мною о делах. А я и не была против. В кабинете старый князь усадил меня в кресло возле теплой печи, кликнул Любку, велел принести нам кофе, извиняющимся тоном сказал.
-Вот пристрастился к этому напитку во время походов в Европу, никак отвыкнуть не могу. В семье, кроме меня никто его не пьет, говорят, горький сильно.
Я посоветовала принести сгущёнку к кофе. А потом мы какое-то время наслаждались напитком. Не думала, что в самом деле так соскучилась по кофе. Потом Николай Петрович начал меня расспрашивать, как мне вообще пришла в голову идея о переработке сельхозпродукции, почему я решила везти товар именно в Москву и тому подобное. Не знаю, почему я так решила, может, потому, что князь проявлял искренний интерес и внимание к моим делам, да и приняли они меня душевно, как долгожданного и любимого члена семьи, но я не выдержала и рассказала князю все. Ну, или почти все и подкорректировав немного. Не сказала про попаданство и бабушкины вышивки, которые я продала, выдала за свое рукоделие.
Рассказала, как добиралась из Петербурга до Москвы с неполным рублем в кармане, как попала между рейсами поездов, как продала рукоделие, чтобы не ночевать под мостом и не умереть с голоду, как оказалась в Курске, с документами и двухмесячным лимитом денег на выплату жалованья работникам, как обнаружила воровство управляющего, как появились "родственники" с женихом, как обнаружила огромнейший долг, по которому уже в этом августе я должна выплатить половину долга с процентами... поэтому я и взялась за работу. Как я читала и изучала батюшкины журналы, как методом проб и ошибок изготавливали эти продукты, осваивали незнакомые приборы. Князь убито молчал. А я выговорилась, и мне стало спокойнее. Я не рисовалась, я просто показывала, какая я есть на самом деле, разная - и упрямая, и доверяю людям, слабая и сильная, но всего хочу добиться сама, чтобы никому не быть обязанной, не зависеть от чьих-либо желаний и поступков.
Глава 28
Князь ещё какое-то время сидел в раздумьях и молчал, потом глухо произнес.
-Прости, девочка, я этого всего не знал! Иван был самолюбивый и тоже все рвался сделать сам. А почему ты тогда не приехала к нам? Ты же знаешь, что зиму мы почти всегда в Москве.
Я горько усмехнулась, мне было обидно и за себя и за ту Лизу.
- А ведь я про вас не знала! Точнее, не помнила. Отец наверняка не писал вам, что после того визита к вам я тяжело заболела, была в горячке долго и просто потеряла в памяти все, что связано было с вашей семьей. Поэтому я и рассчитывала только на
