Сегодня, правда, ему пришлось рисовать «пустышку». Стихиальное заклятье, монограмму которого они должны были составить, содержало в себе пять Форм — и одна из них Дэвиду была неизвестна. Точнее, он знал, как рисовать эту Форму — однако самой энергетической структурой не владел и потому не мог составить работающее заклинание на ее базе. Это было неприятно. Во-первых, потому что он лишался возможности проверить точность собственного рисунка, приходилось домысливать по принципу «а как бы оно выглядело, если бы работало», во-вторых, неприятно было ещё и потому, что даже в случае удачного выполнения рисунка сама работа обессмысливалась: линии, проведенные на бумаге, оставались только линиями.
Поскольку вторую часть задания — энергетическое конструирование — он не выполнял, Дэвид закончил рисунок гораздо раньше остальных. Вот только сегодня никакой радости это обстоятельство ему не доставило. Поднял взгляд от письменного стола, посмотрел по сторонам. Прочие студенты напряженно трудились. Кто-то чертил узор, кто-то жестикулировал, подбирая действующую комбинацию заклятья. Орэлья из Сайгга, закусив губу, о чем-то напряженно размышляла. На ее столе валялись два смятых комка бумаги; кисточка с тушью скатилась на пол. Орэлья ошиблась ещё в первой стадии, во время составления «лексического соответствия» будущего заклятья, и теперь должна была делать всю работу заново. Джейгали — двулицый, синекожий и четырехрукий, как и прочие представители его расы — на задней парте уныло чертил свой рисунок. У него тоже не хватало одной из пяти необходимых Форм. Сидевший перед Орэльей Скеггель смотрел на кисть и бумагу как на своих кровных врагов. Скеггель являлся сыночком одного из адских владык и большую часть своей жизни провел в Преисподней; его родитель, видимо, был достаточно прогрессивным демоном и, понимая, что без образования в наши дни никуда, отправил подросшее чадо учиться в один из самых продвинутых по части магии миров Сущего.
В первое время Скеггель терялся, когда его просили составить заклятье, не нацеленное прямо на разрушение или порабощение: очевидная бессмысленность любой «мирной» магии разом выбивала его из колеи. Однако Скеггель был высшим демоном — то есть не просто злобной машиной для убийств, но сущностью, способной к саморазвитию. Он постепенно освоился и начал играть с Формами не хуже уроженцев Хеллаэна и Нимриана. Вот и сегодня он соединил Формы быстрее всех. На этом, правда, и остановился — необходимость выводить какие-то линии на дурацком листке бумаги его откровенно бесила. Он боролся одновременно и с непослушной кистью, и с собственной природой: ярость, вот-вот готовая вырваться наружу, велела одно, а разум — совершенно другое. Надо отметить, что в большинстве ситуаций сдержать свои эмоции Скеггелю все-таки удавалось. Он понимал: в случае чего его немедленно отсюда выпрут; а возвращаться домой, не оправдав возложенных на него надежд, Скеггель не стал бы ни за какие коврижки. В этом случае отец, вероятнее всего, сам отдаст неудачника на съедение своим слугам; взамен него в Академию будет отправлен какой-нибудь другой сынок. Благо, у любвеобильного папаши их было больше десятка.
К столу Дэвида тем временем подошел преподаватель прикладной ритуалистики, Дильбрег кен Аунблан. Несколько секунд рассматривал изображенный землянином узор.
— «Пустышка»? — спросил он, хотя и так было ясно, что это.
Дэвид смущенно кивнул.
— Какой Формы вам не хватает?
— «Чаши».
— Что-нибудь близкое есть?
— Нет. — Дэвид покачал головой. — Разве что «Оболочка». Но мне кажется, она не подойдет.
— Не подойдет, — подтвердил Дильбрег. Напомнил: — На позапрошлом занятии у вас также была «пустышка». Тогда у вас не оказалось…
— «Когтей».
— Да, совершенно верно. Дэвид, это не дело. У вас, бесспорно, есть некоторые данные, но это никуда не годится. Время от времени у любого ученика случаются «пустышки», но ваш набор Форм слишком скуден даже для начинающего. С этим нужно что-то делать. Вы ведь понимаете — в дальнейшем на занятиях вам будут предлагать ещё более сложные комбинации, содержащие все большее количество элементов. Значит, будет возрастать и количество «пустышек»… Вы просто не сможете освоить материал.
— Я знаю, сэр. Поступая, я записался, среди прочего, ещё и на курс стихиальной магии. В описании было отмечено, что нам дадут два десятка новых Форм. Но эти занятия начнутся только через месяц.
— Как вы понимаете, двадцать новых Форм вам дадут не на первом уроке…
— Понимаю.
— Вам стоило сначала пройти курс стихиальной магии… хотя бы первый год… и только потом приступать к изучению прикладной ритуалистики.
— Наверное, я бы так и поступил. Если бы знал заранее. Но в описании на этот счет ничего не говорилось.
— Потому что обычно тем, кто выбирает прикладную ритуалистику, дополнительного обучения не требуется.
Дэвид хотел было заметить, что Академия должна была предусмотреть и то, что среди поступающих будут иномиряне, незнакомые с местными порядками, но не стал спорить. «Качать права» бессмысленно, приходилось как-то решать проблему. Отложить обучение на год было уже невозможно. Он оплатил занятия, и никого не волнует, будет он ходить на них или нет.
— На первом этаже, справа от главной лестницы, — сообщил Дильбрег кен Аунблан, — рекламное пространство. Среди множества объявлений, которые там висят, можно найти и такие, где вам предложат приобрести Формы — какие угодно, на любой вкус.
— Да?… А это безопасно? — Дэвид нахмурился. За два года обучения Лэйкил сумел-таки вбить в него простую мысль: доверять работу со своим гэемоном кому попало — лучший способ потерять жизнь или свободу. По крайней мере, в этом мире. В момент посвящения инициируемый чрезвычайно уязвим для того, кто проводит процедуру.
— Ничто не безопасно, — ответил кен Аунблан. — Даже если вы накладываете на себя защитное заклинание, всегда есть крошечная вероятность того, что из-за трансмутации магических потоков вы просто убьете себя или превратитесь в кролика. Даже если вы мирно спите в своей кровати, всегда есть некоторая вероятность того, что в ваш дом попадет метеорит. Стопроцентной гарантии безопасности вам не даст никто, даже Изгнанные Боги. И уж конечно, есть вероятность того, что, когда вы обратитесь по объявлению, ваш гэемон препарируют, а вас самого превратят в раба или в служебного демона. Но здесь эта вероятность существенно ниже, чем в любом свободном городе. Оставить объявление на первом этаже может только учащийся или преподаватель Академии. Вычислить пакостника не составит труда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
