— МАКСЕЛ! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
Если он и слышал, то не ответил. Донеслось только тихое ржание. Сначала оно слышалось сверху, потом стало громче, исходило из стен, монотонный звук нарастал, превратился в оглушительный рев, жестокий и неумолимый. Роберт в мучительном ужасе зажал уши ладонями.
— Что это? Что это такое? Король в отчаянии огляделся.
— Аппараты. Тревога.
Роберт глядел на него, не веря своим ушам.
— Жизнеобеспечение! Боже мой! Его выключают!
I. ИДХО — ТИС
Это был голос Роберта. Точно. Он доносился откуда-то поблизости.
— Вы меня слышите? — кричал он. В тот миг я был погружен в молитву. От удивления мои глаза широко распахнулись, но не успел я откликнуться, как вокруг всё загрохотало. Датчики дыхания, сердцебиения. Мы вывели Кэти — она кричала, плакала. Вбежали медсестры, они принесли какие-то приборы, вытолкали меня.
До чего же я тяжел, неповоротлив, никчемен!
Из нее ушло дыхание, ушло тепло. Лицо белое, крохотное.
Линия на мониторе безнадежно ровная.
Они выключили сигнал тревоги, но в тишине стало еще хуже. А Кэти через плечо Джона смотрит на Розу, знает, что ее девочка уходит.
— Максел, кто эти люди? — всхлипывает она.
Нет ничего на свете, в чем не было меня.
Битва деревьев
Роберт распростер руки по камням, прижался лбом к их твердой глади. — Неужели она сумела здесь пройти?
— Еще как сумела. — Король устало уселся на меловой пол, испещренный лужами. — Этот мир ей подвластен. Она живет в сказке, где всё может стать таким, как она захочет. Ты представляешь, как это затягивает?
Роберту не хотелось ни о чем думать. С тех пор как выключили сигнал тревоги, тишина стала чересчур пугающей.
— А что будет с нами?
— Мы заперты. Если, конечно, ты не найдешь в мешке друида что-нибудь полезное.
Роберт поколебался, потом неуверенно снял мешок с шеи, раскрыл его, перевернул и потряс. Оттуда ничего не выпало. Он озадаченно пошарил внутри.
— Пустой! Но в нем было полно всякой всячины. Он был такой тяжелый!
Казалось, Король под маской посмеивается.
— Видимо, поэт хранит свои тайны лучше, чем мы думаем.
Роберт сердито сверкнул на него глазами. С потолка на шею упала капля воды, он подскочил от неожиданности. Потом спросил:
— Кларисса говорила, он сшит из кожи женщины. Это правда?
Король кивнул.
— Да. Ее звали Аоифе. Злая колдунья по имени Иухра полюбила ее мужа, она пригласила Аоифе искупаться с ней и превратила ее в журавля. Птица полетела к дому властелина морей Мананнана и прожила там двести лет. А когда она умерла, он сшил из ее кожи мешок и положил в него свои сокровища. И отдал этот мешок поэту.
— Вязелю?
— Всем поэтам. Каждому поэту. — Король с любопытством поднял мешок. — Говорят, что во время прилива мешок наполняется так, что не поднять, а во время отлива пустеет.
Роберт хлопнул ладонью о камень.
— Красота!
— Но и сейчас он не совсем пуст. — Король протянул ему мешок. — Послушай.
Роберт взял мягкую кожу, приложил к ней ухо, побаиваясь, как бы изнутри что-нибудь не выскочило. Сначала услышал только тихое поскрипывание кожи, потом — еле различимый звук, тихий шепот.
— Что это?
— Слова, — ответил Король. — Этот мешок полон слов.
Слова звучали на всех языках. Громкие жаркие споры и тихие мольбы, запутанные объяснения и простые молитвы. Слова обманывали, повелевали, бранили, требовали. Сквозь бессвязный рокот пробивалась хрупкая мелодия слогов, как будто из мешка звучала одновременно вся поэзия и реального мира, и Потустороннего, чей-то голос перебирал хитроумно нанизанные звуки, четко проговаривая и гласные, и согласные, и в этих загадочных устах они становились непохожими друг на друга, как деревья в лесу. Можно подумать, в мешке шла невидимая работа, нескончаемая, она продолжится до тех пор, пока не будет сотворено нечто невероятное, пока на свет не появится новая сущность. Роберт поймал себя на том, что вспоминает голос Максела, читающего Евангелие среди свечей на рождественской службе. «В начале было Слово».
Он медленно опустил мешок.
— Я художник. Я ничего не понимаю в словах.
— Но поэта здесь нет, и мы должны сделать всё, что в наших силах. — Король встал. — Я бы предложил тебе сунуть руку в мешок, зачерпнуть и достать из него пригоршню звуков и значений.
Чувствуя себя совершенно обессиленным, Роберт опустил руку в мешок. Зачерпывать было нечего, но он всё равно достал пригоршню неведомо чего, и эта неощутимая дымка стала просачиваться сквозь пальцы, она твердела, скручивалась, со стуком падала на меловой пол. На миг неслышимые звуки превращались в палочки огама, но, едва коснувшись земли, рассыпались ворохом оленьих рогов, кремневых ножей, широкими коровьими лопатками.
Король вздохнул, подобрал одну из находок.
— Кирка из оленьего рога. С ее помощью тысячи лет назад была построена эта гробница.
Роберт поднял еще одну вещицу, подержал в руке. Отростки были острые, а рукоятка гладкая, будто отшлифованная множеством рук. Он посмотрел на камни сводчатого потолка.
— Тогда мы тоже пустим их в дело.
* * *
Как хорошо было снова очутиться в седле! Но чтобы проехать сквозь лес, приходилось раздвигать деревья, а это было нелегко. Деревья сопротивлялись, не желали освобождать дорогу, а пропустив ее, сразу же смыкались. Но на краткое мгновение она всё же пустила Калли вскачь по изрытому склону холма. Над головой сияла полная луна. Она словно ехала ночью по знакомым меловым холмам. Вокруг сновали ночные бабочки, летучие мыши, перепархивала с дерева на дерево сова, а кое-где, в низинах, блестели светлячки, их слабенькие огоньки терялись среди зарослей папоротника и вереска.
Но постоянно сдерживать деревья в отдалении было нелегко, и когда она на минуту расслабилась, они тотчас же придвинулись ближе. Хлоя устала от постоянной борьбы с ними. Казалось, они куда-то направляют ее, образовав длинную дорогу, поросшую гладкой травой, чтобы она скакала туда, куда они хотят, всегда вниз, под гору. А вдалеке угасал ветер, и на землю опускалась полуночная тишь.
Где-то впереди должен быть шестой каэр. Она знала, что каждый круг уводит ее глубже и глубже, но при этом круги становились всё шире, а лес между ними густел на глазах. И в лесу было уже не так пусто: он бурлил, изобиловал жизнью. Она слышала вой волков, хрюканье кабана в зарослях кустарника, видела его щетинистую спину. Но это ее не встревожило. Чего бояться? Она же королева Потустороннего мира!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
