Читаем без скачивания Чумные псы - Ричард Адамс

8 ноября, понедельник

Гул уличного движения на лишенной травы и деревьев улице вынуждал постоянно держать не слишком чистые окна закрытыми, поэтому никакой звук извне не примешивался к стуку пишущих машинок и дребезжанию телефонов. Негромко, но неумолчно жужжал кондиционер, поглощая часть табачного дыма и добавляя к оставшемуся наружный воздух, насыщенный выхлопными газами. Хотя дневной свет поступал с обеих сторон огромной комнаты, его недоставало, чтоб осветить труды тех, чьи столы стояли (или, говоря местным языком, «были расположены») ближе к центру, поэтому здесь в течение всего рабочего дня горели однообразным светом электрические лампы. В комнате, словно в попугаичном вольере, не прекращалось беспорядочное движение и не стихал приглушенный говор – раздражение и волнение принято было выражать негромко, чтобы не действовать на нервы самому себе и присутствующим. Эти самые присутствующие занимали закрепленные за ними места – на каждом столе имелась табличка с именем владельца или владелицы, – и каждый пользовался закрепленными за ним предметами: телефоном, пресс-папье, блокнотом, лампой, мыльницей, полотенцем, чашкой, блюдцем и запирающимся шкафчиком; кое-где к этому добавлялась фотокарточка, а кое-где – пыльная, пожухлая традесканция или бегония – изрядно потасканная, но отчаянно борющаяся за существование, как и ее владелец.

Между прочим – вас это, возможно, и удивит, – все это придумал отнюдь не доктор Бойкот. Перед ним ведь не ставили задачи исследовать, кто и сколько сможет продержаться в таких условиях и как это отразится на его здоровье. Нет, то было еще одно английское учреждение, где подвизались такие же, как и доктор Бойкот, сумасшедшие, образцовый пример современной организации труда, – центральный офис «Лондонского оратора», булавочного жала издательского дома «Айворстоун пресс», ежедневной газеты, известной всему миру своими тиражами, миражами и виражами.

– Суть в том, – проговорил мистер Десмонд Симпсон (коллеги иногда звали его за глаза Симпсоном Агонистом за привычку доводить окружающих до визга бесконечными занудными рассуждениями, прежде чем принять какое-либо решение), – суть в том, что если мы пошлем туда какого-нибудь энергичного сотрудника, материал получится интересный – ну, там «От нашего специального корреспондента в Камберленде», «Последние новости», «Приглашаем читателей к разговору» и все такое. Но если эта история кончится ничем – сойдет на нет, и все тут, – это может сказаться на тиражах.

– Я об этом думал, – включился мистер Энтони Хогпенни, выпускник Оксфорда, магистр искусств, сто килограммов живого веса в белом пиджаке с бутоньеркой, который курил толстую сигару с видом самоуверенного превосходства, идеально подходившего к сигаре, – и все-таки мысль очень недурная. Надо просто послать кого-нибудь порасторопнее, кто не допустил бы, чтобы дело сошло на нет.

– Ну а если, допустим, кто-нибудь из фермеров возьмет и пристрелит эту собаку через пару дней? – продолжал канючить мистер Симпсон. – Этим, естественно, все и кончится, а мы потратим столько времени и денег на раскрутку…

– Помилуйте, друг мой, – вмешался мистер Квильям Скилликорн, розовощекий, женоподобный старичок, когда-то представлявшийся «Метеором с острова Мэн», а не так давно охарактеризованный замредом одного из конкурирующих изданий как «краснорожая потаскушка преклонных лет». – Раскрутка уже состоялась и без нас. Для затравки имеется рекомендация Саблонского комитета увеличить расходы на научно-исследовательские программы. Подстрекаемое со всех сторон – в том числе и со своих собственных задних скамей, – правительство наконец приняло к сведению мнение комитета и выделило этой ЖОПе – или как его там – дополнительные ассигнования. Никто не имеет ни малейшего представления, чем там занимаются, а все общества охраны и защиты всякого-якого стоят на ушах уже потому, что ЖОПа устроилась на территории национального парка. В округе поднимается ропот из-за нападений на овец, а жопа в ответ на все вопросы фермеров и местной печати молчит как убитая. Тогда на помощь приходит великодушный герой по имени Эфраим, действующий из совершенно бескорыстных побуждений, – по крайней мере, мы представим дело именно так, почему бы не создать образ благородного бизнесмена – и гибнет от пули, скорее всего, по вине этого зловредного пса. Чем вам не тема?

– Да, но так ли оно на самом деле? – перебил мистер Симпсон, муки сомнения даже привнесли в его голос визгливые нотки. – Может, собака не имеет к убийству никакого отношения…

– На заднем сиденье машины обнаружили шерсть и отпечатки грязных собачьих лап, а своего барбоса у Эфраима не было. Фермерша утверждает, что сразу после выстрела слышала собачий вой…

– Но это же не значит, что виновата именно собака. Я не припомню ни одного подобного случая. Улики не позволяют…

– Симпи, ты газетчик или кто? Какая тебе, к черту, разница, кто там виноват? Мы напишем, что во всем, вне сомнений, виновата именно собака, и пусть Центр потом доказывает, что это не так. Они явно что-то скрывают и боятся, что их станут тянуть за язык, – я это нюхом чую. Босс желает, чтобы мы выступили против правительства, так? Что ж, кушайте на здоровье. Наша позиция будет такова: сначала правительство, уступая нажиму, ассигнует Центру дополнительные средства, а потом смотрит сквозь пальцы на то, что Центр их транжирит; Центр же наносит ущерб сельскому хозяйству графства, отпустив на свободу свирепого пса. А теперь вдобавок человеческая жертва. Чего еще газетчику желать?

– А между делом, – веско заметил мистер Хогпенни, – можно еще пройтись насчет бедных щеняток и крольчаток, кисонек и крысонек…

– Но это же будет непоследовательно, Энтони, – пискнул мистер Симпсон. – Если мы стоим за то, что исследовательские работы должны вестись более эффективно…

– А, не страшно, – отмахнулся мистер Хогпенни, выпуская облако дыма. – Кто ждет от массовой газеты последовательности? Помните «Горняки оставили страну без угля» и «Не пустим венгров в английские шахты» на двух полосах одного и того же номера? Ты не хуже моего знаешь, старина, что читатель платит за эффекты, а не за логику.

– Получается игра, напоминающая шахматы, – встрял мистер Скилликорн. – Если вдуматься в суть задачи, можно с большой долей вероятности предположить, что ежели нам удастся вывести коня на пятую клетку линии ферзевого слона, мы, в итоге, сможем разыграть какую-нибудь комбинацию, хотя пока еще и не совсем ясно, какую. – (Мистер Скилликорн обычно говорил именно в такой манере – и примерно так же писал.)