«Вот это сила! — думал Шут восхищенно. — Он держит во власти своего колдовства девять человек! Да с ними сейчас что угодно можно делать…»
Но шаман не имел дурных умыслов. Лишь выполнял то, что и обещал. Шут не понимал ни слова из его завываний, но знал это наверняка. Он чувствовал, как пульсирует воздух вокруг, как мир дышит в такт ударам колотушки. И как неведомые сущности, не имеющие в себе ни добра, ни зла, а только чистую силу, окружают сидящих у костра плотным кольцом. Призванные колдуном, они были послушны его воле, но лишь до той поры, пока он утверждал свое превосходство над ними, подобно вожаку в стае. Почти невольно соскользнув в другое видение, Шут мог различать мерцающие тени их присутствия. И дивиться могуществу человека, способного укротить подобные создания.
А Кайза все пел, все бил в бубен, мелкими притопами идя вкруг костра мимо зачарованных пламенем людей. Приближаясь к каждому по очереди, он указывал духам на него, и те обступали выбранного человека, чтобы облечь его своим сиянием, вымывающим, вычищающим всю скверну… Иные, не выдержав этой встречи, теряли сознание и падали навзничь. А бедный Линта и вовсе начал колотиться в страшных конвульсиях — возле него духи оставались особенно долго. Но когда они, наконец, отступили, Шут увидел, что сияющая оболочка толмача стала совершенно цельной и действительно сияющей, пусть даже свет этот был еще очень слаб.
Дни в степи оказались много теплей, чем на Островах или в Золотой, но вот ночи… Шут порядком замерз к утру. Неспроста сэр Инмар сказал, что Линта остыл от холода. Это была уже третья их ночевка под открытым небом, когда согревает только костер, да и тот слишком слаб — на растопку пускали одни лишь сухие колючки и ветви редких кустарников. Так что проснулись все рано, едва только солнце показалось на горизонте. И первым делом принялись рассматривать друг друга, ища заметных перемен. А не увидев таковых, двинулись к палатке шамана — проверить как там Линта. Толмачу повезло больше всех — он спал внутри Кайзиного шатра, в тепле. Когда хранители приблизились к жилищу колдуна, дергит уже сидел возле своего неизменного костра и курил столь же неизменную трубку. Черных разводов на лице стало меньше, и Шут мог бы поклясться, что их узор изменился сообразно какому-то смыслу, известному лишь шаману.
— А, — сказал Кайза, щуря и без того раскосые глаза. — Явились. Спит ваш парень еще. Не будите. Нельзя. Сам должен проснуться, тогда и лечение дойдет до конца.
— И долго он еще… спать-то будет? — мрачно спросил один из хранителей.
— Не знаю, — шаман снял с костра котелок и налил себе горячего отвара из трав. — Ждите. Вам же надо убедиться, что я не вру. А то могли бы хоть сейчас послать за вашей принцессой. Чем раньше она здесь окажется, тем скорей получат помощь те, кто остался у вас на берегу. Конь мой все там же, у ручья.
— Что ж… ваша правда, — согласился сэр Дорвел. Но позвольте мне хотя бы взглянуть на парня, — он сказал это твердо и взглянул на Кайзу с очевидным вызовом, с этим настоящим упрямством островитян во взоре.
Шаман прихлебнул из чашки и кивнул в сторону палатки. Рыцарь не стал ждать иного приглашения и быстро скрылся за расшитым пологом. Вероятно, Линта за ночь и в самом деле заметно пошел на поправку, потому что когда сэр Дорвел выбрался обратно, то без лишних предисловий отдал приказ: — Тойл! Ступай за лошадью, да веди сюда. Поглядим, что там за чудный скакун.
Хранители молча переглянулись, но спрашивать у командира ничего не стали.
Молодой рыцарь искал коня недолго — вернулся он, едва только хранители развели костер для утреннего чая. И серый жеребчик, что шел за парнем, был явно не самых чистых кровей…
— Надо бы полегче кого, — нахмурился сэр Дорвел, завидя «скакуна». — Больно хлипкая скотинка, двоих с трудом увезет.
Шуту конь не показался таким уж хлипким. Ну да, низковат в холке, коротковат в ногах, и копыта небольшие… В этом животном не было изящества и точеной грации, к которым привыкли придворные господа. Но, подобно своим хозяевам, степные кони наверняка обладали недюжинной выносливостью. А как иначе выжить на этой дикой земле, где летом — зной, а зимой — морозы?..
Несколько мгновений стражи оглядывали друг друга, прикидывая, кого послать. И невольно взгляды их останавливались на Шуте, который даже в замечательных нарядах от портнихи из Брингалина выглядел мальчишкой рядом с этими воинами.
— Поедете, господин Патрик? — без обиняков спросил сэр Дорвел.
— Поеду, — легко ответил Шут. Он был рад пронестись в седле над степными травами. Хотя и весьма удивился оказанной чести.
Как выяснилось, этот выбор смутил не его одного.
— Э…кхм… Сэр Дорвел… — тонколицый неулыбчивый хранитель по имени Нурс осторожно тронул командира за плечо и сказал приглушенно: — Стоит ли доверять этому господину? Мы ведь не знаем, о чем он шептался с колдуном. Может быть, тут заговор кроется?
— Да бросьте, Нурс! — старший рыцарь сердито дернул лицом. — Какой заговор?! Вы так и не научились разбираться в людях… Наш спутник хоть и чудак, но, конечно, не враг Ее Высочеству, — и обернулся к Шуту: — Господин Патрик, когда в дорогу?
— Да прямо сейчас, — ответил тот, ласково похлопывая коня по спине. Он уже был не здесь, не рядом с этими людьми, и их голоса звучали точно издалека. Запрыгивая в седло, Шут улыбнулся своим спутникам, улыбнулся так искренне и открыто, как очень давно у него не получалось. — К ночи буду на месте. Там отдохнем до рассвета, и, как солнце покажется, пустимся в обратный путь.
Пришпоривая пятками смирного жеребца, Шут быстро несся в сторону скал, которые издали казались лишь тонкой сизой полоской, размазанной между небом и степью. Ветер свистел у него в ушах, путая волосы и выжимая слезы из глаз. А душа пела… Душа рвалась вперед, вперед!
Едва становище осталось позади, Шут не выдержал и громко закричал от радости — от предвкушения чуда.
Путь предстоял неблизкий, но он вовсе не задумывался о расстоянии. Скорее даже желал, чтобы дорога оказалась длинней. Ведь обратно предстояло возвращаться с Элей! Целый день быть рядом с ней… Да что там рядом! В одном седле…
Взбудораженный осознанием этого, Шут с трудом мог контролировать суету мыслей в голове, и потому под частый стук копыт думал обо всем подряд — о принцессе, о загадочном шамане, том, как отнеслись хранители к решению своего командира…
Степные холмы проносились мимо — столь же стремительны были и мысли.
Шут хорошо успел рассмотреть взгляды своих спутинков. Взгляды господ, недоумевающих, как это жалкому простолюдину вдруг выпала подобная честь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
