Читаем без скачивания Темное вожделение - Кристин Фихан

— Отпусти меня! — Шиа стала бороться всерьез, потрясенная тем, насколько Жак стал сильнее после крови Грегори.

Жак забубнил, черная ярость стала подниматься вместе со страхом, что он может потерять ее, страх, что она не сможет выжить без него, опасения, что снова может остаться один в темноте. Он с легкостью усмирил ее, но звук ритма ее сердца вызывал у него тревогу, вытаскивая его назад к ясному уму.

В водоворот сильных эмоций проник голос целителя.

— Она не понимает пути нашего народа, Жака. Ты должен быть с ней нежным, научить, как это сделал с Рейвен твой брат.

Шиа боролась с чарующим голосом.

— Я хочу уехать. Ты не можешь удержать меня здесь.

«Жак, пожалуйста, не делай этого. Не заставляй меня оставаться, когда мы оба знаем, что это невозможно для меня. Ты знаешь меня от и до».

«Прекрати это, Шиа», — Жак умолял ее, зная, что старается держаться за свой разум. — «Ничего не изменилось».

«Все изменилось. Эти люди — твоя семья». — Она попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. — «Жак, я была твоим врачом, и ничего более. Я не принадлежу этому месту. Я не знаю, как тут жить».

«Ты моя Спутница жизни». — Эти слова твердо прозвучали в ее голове. — «Ты устала любовь моя, устала и испугана. Ты имеешь на это полное право. Я знаю это. Знаю, что напугал тебя, но тебя тянет ко мне».

Он приложил все усилия, чтобы его голос был мягким шепотом в ее голове, но это давалось с трудом из-за бунтующего зверя и фрагментов памяти, которые смущали его.

Шиа продолжала смотреть на его сильное, резкое лицо, видя предупреждение в его глазах.

— Я даже не знаю, что такое быть твоей Спутницей жизни, Жак. Ты знаешь, я хочу всего самого лучшего для тебя, хочу, чтобы ты снова был здоров, но не могу быть с этими людьми. Мне нужно время, чтобы разобраться со всем, что произошло. Кем я стала. А сейчас я едва могу дышать, не говоря о том, чтобы думать.

Она говорила правду. Полностью слитый с ней, Жак мог ощущать уже знакомую реакцию в ее голове, как ее ум и рациональность поднимались, чтобы защитить ее от подавляющих эмоций. Шиа была слишком усталой, истощенной, чтобы у нее получилась ее попытка. Он изо всех сил старался успокоить ее.

«Ты моя Спутница жизни. Это означает, что мы должны быть вместе, и никогда по отдельности».

Она непреклонно покачала головой.

— Для этого нет ни единого шанса.

Ее огромные глаза перешли на других. Внезапно они стали выглядеть зловещими существами, слишком сильными, всегда получающими выгоду.

— Я хочу уехать из этого места.

Это было что-то среднее между требованием и просьбой о помощи. Инстинктивно она смотрела на Михаила. Его следы остались на ее распухшем горле. Она спасла жизнь его брату. Он был ее должником.

Пальцы Рейвен сжались вокруг Михаила, чувствуя его напряженность, его нерешительность. Было ясно, девушка просила помощи, а Михаилу не оставалось ничего другого, кроме как предложить свое покровительство. Но Жак опередил их, из его горла вырывалось низкое рычание. Он чувствовал, Шиа смотрела на других в надежде на помощь, и это пробуждало в нем инстинкты хищника. И сразу он стал опасен, насилие стало всплывать близко к поверхности, появилась агрессия к Шиа, требующая подчинения.

Байрон почти прыгнул вперед, но оскалившиеся клыки Жака, заставили его замереть. Он впился взглядом в Михаила.

— Я же говорил тебе, она не выбирала его. Забери ее от нее. Она должна быть под защитой. — Надежда загорелась в его глазах.

— Жак. — Голос Грегори был чистым и напоминал бархат своим прикосновением, такую интонацию невозможно было проигнорировать. — Девушка устала. Она должна отдохнуть, в целительном сне. Вы оба должны спуститься под землю.

Сердце Шиа практически остановилось. Она с трудом зашевелилась у неподвижной груди Жака, увидев картину, как земля закрывает их, принимает в свои объятья. Похороненные заживо. Крик тревоги застрял в ее горле. Она предприняла попытку встать с кровати и сбежать.

Жак поймал оба ее хрупких запястья и прижал их к матрацу.

«Не борись со мной, Шиа, у тебя нет возможности победить».

Жак изо всех сил пытался контролировать себя. Шиа дрожала, в ее мозгу бился страх перед ним, перед тем, что он представлял. Потеря свободы, ужас от превращения в вампира, и теперь ей необходимо охотиться на людей для пропитания, как описывалось в старых романах, страх начать нуждаться в другом человеке, как и ее мать для того, чтобы выжить.

— Заберите ее от него, — требовал Байрон.

Жак повернул свою голову, его глаза блеснули как лед. Его голос был хриплым, из его горла вырывалось скорее рычание, чем слова. Он прилагал титанические усилия, чтобы контролировать себя ради Шиа. Она делала то же для него, теперь была его очередь.

— Никто не заберет ее от меня живой.

Без сомнения он имел в виду именно то, что сказал. Шиа лежала, потрясенная, неспособная переварить, он говорил вслух. Здесь случится кровавая бойня, и кто-то умрет.

«Пожалуйста, Жак, пожалуйста, дай мне уйти. Я не могу жить так». — В ее глазах стояли слезы, как и на его сердце.

Жак постарался достучаться до нее, успокоить, слить ее ум со своим, но она была охвачена паникой, слишком боялась, чтобы думать.

— Отправь ее спать. Она слаба и послушается. Ты должен позаботиться об ее здоровье. — Голос Грегори был все таким же чистым, совершенным, словно прозрачная вода, журчащая со скал.

— Нет! — Грегори напугал ее сильнее, чем что-либо еще.

Она всегда осознавала ситуацию. Всегда. Никто никогда не принимал за нее решения, даже ее мать. Ей нужно побыть одной, нужно было время, чтобы подумать. Шиа в отчаянье боролась с захватом Жака.

— Позволь мне уйти!

Чистый голос Грегори находил нити соединяющие фрагменты в голове Жака вместе. Шиа была напугана, такая маленькая и уязвимая лежала под ним, зажатая в беспомощности.

«Все хорошо, любовь моя». — Жак наклонил свою голову и поцеловал ее в лоб. — «Ты поспишь и выздоровеешь. Я обещаю, тебе не причинят вреда. В этом ты можешь положиться на меня».

Приказ был сильным и уверенным. Он услышал эхо мучительного вскрика в своей голове, постепенно угасающего по мере ее подчинения приказу.

Глава 8

Медленно приближался шторм, накрывая землю каким-то особенно тоскливым дождем. На целый день он уничтожил малейший шанс увидеть свет и скрыл горную цепь в потоке серебристых нитей и саване плотного тумана. В заброшенной лачуге трое мужчин сгрудились у огня, пытаясь спрятаться от воды, просачивающейся через щели в крыше.

Дон Уоллас потягивал обжигающе горячий кофе и тревожно посматривал из окна на сгущающуюся темноту.