Я верю, что где-то есть на свете "моя половина", но как мне её найти?
Не верьте. Концепция "двух половин", предполагающая наличие где-то одного, единственно подходящего данному человеку (и более никому другому) партнёра — поэтичный миф, и не более того. В брачном поиске люди ищут не пресловутую "свою половину", а НАИЛУЧШЕГО кандидата на спаривание. Разумеется, критерии оценки «лучше-хуже» у каждого человека отличаются, но не настолько, чтобы можно было говорить о равновостребованности любого партнёра. Каких-то кандидатов признают лучшими (или очень хорошими) почти все; других таковыми не признает практически никто. При этом неизбежно возникновение диспропорций, когда у одного — густо, а у другого — пусто. Но в этом и состоит смысл полового размножения, именно так и производится половой отбор. Особенно резки эти диспропорции у мужчин, так что "вашу половину" сочтут своею очень многие женщины, и вам придётся с ними конкурировать.
Что вы можете сказать по поводу давно известного утверждения о любви мужчин к стервам, а женщин — к мерзавцам?
Прежде всего, давайте определимся, что именно будем понимать под понятиями «стерва» и «мерзавец», ибо бытовой смысл этих понятий слишком расплывчат. Очевидно, что под этими типажами понимается откровенно высокоранговые личности, отчётливо эгоистичные (что достаточно часто встречается у ВР), к тому же обладающие выраженной асоциальностью, в том числе принимающей криминальные формы. Другими словами, такие люди привлекательны в силу высокоранговости. Для мужчин этого уже достаточно, чтобы пользоваться повышенным успехом. Но как мы уже выяснили, женская высокоранговость может успешностью у мужчин не сопровождаться. Для того, чтобы быть действительно успешной, такая ВР женщина должна демонстрировать признаки повышенной сексуальной доступности, хотя бы иллюзорные. Часто это выражается в беззастенчивости в обсуждении сексуальных тем, демонстрации повышенного интереса к сексуальной стороне жизни. Очевидно, что обладая повышенным успехом у комплиментарного пола, такие люди очень скоро набираются большого опыта в этих вопросах, что дополнительно усиливает их успешность. Как следствие этой успешности, также нередко развивается способность не влюбляться в заинтересовавшего их партнера, что позволяет им владеть ситуацией сколь угодно долго, ибо как мы знаем, взаимная любовь как правило не может быть очень длительной. С другой стороны, эта холодная, и нередко злонамеренная расчётливость в отношениях — одна из причин, дающих основания характеризовать этих людей нелестными определениями «стерва» и «мерзавец». Вместе с тем, очень важно подчеркнуть, что стервы и мерзавцы — лишь подмножество сексуально и брачно привлекательных женщин и мужчин. Ведь высокоранговость, и прочие факторы привлекательности могут быть выражены и в менее отталкивающих формах.
Как вы думаете, почему все мировые религии так упорно призывают ограничить половую жизнь строго рамками законного брака?
Кроме очевидных экономических причин, в настоящее время уже не вполне актуальных; кроме необходимости ограничения "накала страстей" и агрессивности на сексуальной почве, есть еще одна причина, по которой общество и по сей день остаётся объективно заинтересованным в таком ограничении. Это — необходимость задания позитивного направления полового отбора.
Очевидно, что принимая решение вступить в законный брак, даже самый пустоголовый человек подходит к выбору партнёра всё же более расчётливо и рассудочно, чем он же, вступая в мимолётную внебрачную связь. Тем более это характерно для людей хоть сколько-то ответственных и мыслящих. Другими словами критерии выбора возможного родителя своих детей в первом и втором случае будут существенно различны, а стало быть направление половой селекции человечества как вида — тоже.
Как мы уже не раз подчёркивали, в интересах позитивной социальной эволюции людей как вида как раз полезен выбор рассудочный, предполагающий отбор по критериям гуманистичности, альтруизма, интеллекта, толерантности, трудолюбия и тому подобным качествам; эмоциональный же выбор может вернуть нас назад, в первобытные порядки, так как инстинктивные критерии сильно от социальной эволюции отстали.
Полагаю, что в ходе предысторической и исторической социальной эволюции человечество в лице наиболее мыслящих его представителей давно угадало нежелательность «самотека» в деле выбора брачных партнёров, как процесса, способствующего социальной деградации общества. Однако оно до сих пор не могло предоставить хоть сколь-нибудь убедительных рациональных доказательств этого. Все аргументы в пользу ограничения половой жизни рамками брака сводились в конце концов к тезису о богоугодности целомудрия. Вплоть до сравнительно недавнего времени этого было достаточно — иерархический авторитет Бога и влияние веры на культуру были очень сильны, и дальнейших разъяснений не требовалось. Но в наше время, совершенно обоснованная обеспокоенность служителей веры нынешней половой свободой уже не находит былого понимания в умах — рациональных аргументов у них по-прежнему нет. К тому же предлагаемая система ограничений весьма и весьма неоптимальна (вследствие её эмпиричности и незнания естественнонаучного базиса) — некоторые из этих ограничений явно ошибочны илм чрезмерны, что дополнительно снижает её привлекательность.
Однако необходимость в каком-то регулировани (или саморегулировании) половой свободы по прежнему объективна, и поскольку былое влияние веры на повседневную жизнь людей уже не вернуть, то нужно искать иные способы убеждения и пропаганды.
А не выдумали ли вы это всё лишь затем, чтобы оправдать мужскую неверность?
Этологов часто обвиняют в том, что они якобы оправдывают многие инстинктивные проявления поведения человека. В частности, долгое время этологов обвиняли в оправдании расизма за объяснение расовой неприязни действием инстинкта этологической изоляции видов. На деле же ни один этолог и близко этого не имел в виду. Объяснить — вовсе не то же самое, что оправдать! Ведь никто не подозревает следователя в сочувствии к преступнику за объяснение мотивов его преступных действий. Думается, что в данном случае в массовом сознании срабатывает сколь же старый, столь же и ложный стереотип — "Что естественно — то небезобразно". Многие так сказать «естественные» поведенческие акты мало того, что безобразны, но категорически неприемлемы с цивилизованных позиций. К примеру, стремление унизить ближнего своего — это очень даже естественная потребность человека, вытекающая из логики иерархической борьбы, но эта естественность вовсе не делает такое поведение менее безобразным. И этологи это знают лучше, чем кто бы то ни было, но отсюда вовсе не следует, что взаимоунижение ими оправдано и одобряемо. Наоборот, раскрывая корни происхождения данной потребности, этологи показывают наиболее эффективные пути и методы блокирования её.
Всё вышесказанное в полной мере относится и к объяснению мужской неверности инстинктом сексуальной экспансии.
Почему вы так упорно путаете любовь с физиологией? Я полагаю, что любовь — это ЧУВСТВО, ей чужды всякие гормоны и инстинкты, об них никто не думает, когда влюбляется.
А собственно, никто и не спорит с тем, что любовь — это ЧУВСТВО. Это и для нас в первую очередь чувство! Чувство, которое может быть исключительно сильным, всепоглощающим и прочая и прочее. Вся разница состоит в том, что нас интересуют ПРИЧИНЫ. И опять же соглашусь, что практически никто, влюбляясь, не думает о гормонах и инстинктах. Но разве для того, чтобы забеременеть, нужно думать об овуляции? Какая-нибудь женщина может и слова-то такого не знать, но это не повод для того, чтобы отрицать наличие овуляций у этой женщины, и не повод для отрицания повышенной влюбчивости именно в течение этих 2–3 дней месячного цикла. Незнание законов природы не отменяет их действия.
Но сущность наших разногласий гораздо глубже этих простых рассуждений, и восходит она, ни больше ни меньше — к основному вопросу философии — к вопросу об идеализме и материализме. Я отнюдь не намерен отрицать здесь правомерность идеалистического взгляда на предмет (оставим это философам), я хочу лишь обратить внимание на его концептуальную несовместимость с материалистическим. Или-или. Или мы будем полагать первичным дух, идею, чувство, а материальный мир — порождением наших ощущений, или наоборот, ощущения — проекцией материального мира. Можно (вслед за И. Кантом) полагать любовь чем-то в принципе (априори) непознаваемым, подобно тому как полагаются непостижимыми помыслы Божьи, и неисповедимыми пути Господни, а стало быть само намерение их постичь — это уже крамола и ересь; а можно тем не менее пытаться отыскивать материалистическую подоплёку возникновения и развития этого чувства.
