Читаем без скачивания Кто следующий? Девятая директива - Брайан Гарфилд

Он заперся в крошечной комнате офиса, растянулся на полу, подложив под затылок переплетенные пальцы, уставился в потолок и попытался связать воедино все факты. Способ, которым удавалось добиться этого, заключался в том, чтобы дать простор воображению. Мысли мгновенно унеслись к Бев Рейланд, но он не стал делать усилий, чтобы изменить их направление.

Два дня назад по пути на военно-воздушную базу Эндрюс, он выкроил время повидать ее: позвонил в офис спикера Люка и условился встретить ее в кафетерии «Рейберн». Он заглянул в крошечный тесный магазинчик за дюжиной красных роз и вошел в кафетерий, держа их. Бев, в пестром лыжном жакете, в основном зеленом с белым, из синтетических волокон, которые блестели, как пластик, с волосами, зачесанными в хвост, перехваченный маленькой резинкой, подозрительно наблюдала за его приближением. Тень недоумения пробежала в ее глазах.

— Зачем это?

— Маленькая любезность, если тебе будет угодно.

— Эти розы — что-то вроде «Все хорошо, прекрасная маркиза…»? — Она развернула зеленую упаковочную бумагу настолько, чтобы увидеть бутоны. — Они действительно прекрасны, — призналась она.

Была середина дня, местечко оказалось почти пустым, через комнату глухо доносились голоса посетителей. Он сказал:

— Ничего серьезного. Я ненадолго уезжаю.

Ответа не последовало. Она встала и прошла к стойке.

Он наблюдал, как она идет по огороженному перилами проходу к электрическому кофейнику, как останавливается возле кассира, как покачивает высокими бедрами, возвращаясь с двумя чашками кофе в руках. Она села на краешек стула, будто ждала, что он в любое мгновение взорвется под ней.

— Надолго?

— Не знаю.

— Тебя послали на поиски Фэрли. — Это было сказано утвердительно, но она замерла вся в напряжении, и в ее глазах светилась жажда информации.

— Я припоминаю Бев Рейланд. Девушку, которая гуляет только с такими людьми, которые заняты.

— Ох, Дэвид, заткнись, ты совсем не забавен.

Дела зашли гораздо дальше, чем он хотел. Они никогда не спрашивали друг друга об этом. Она была девушкой с медленной чувственной улыбкой и здоровым аппетитом, и они нравились друг другу. Сейчас она стала другой, потому что если что-либо случилось бы с Лаймом, вместе с ним исчез бы и маленький кусочек Бев. Чашка и блюдце дребезжало в ее руке; она поставила их на стол.

— Итак, что мы должны сказать друг другу?

— Ничего. Я вернусь — ты можешь обдумать, что ты хочешь сказать, и сказать мне это тогда.

— Ты больше не собирался работать в полевых условиях.

— Так вышло.

— Я полагаю, они тебя завлекли. Должно быть, это очень льстит, когда говорят, что ты — лучший из всех, кто у них есть, единственный человек, способный сделать это дело. — Ее губы дрогнули, и она закусила их.

— Я еще не мертв, — сказал он очень нежно. Между ними на столе лежали розы; он отодвинул их и накрыл ее руку своей ладонью, но она с досадой отдернула ее, и Лайм рассмеялся.

— Это вовсе не забавно.

— Ты это уже говорила.

— Теперь я уверена, что ты слушаешь меня, — сказала она. — Черт с ними, у них миллионы людей. Это не должен быть ты. Если ты не найдешь похитителей, на тебе до конца жизни будет лежать вина. А если ты их найдешь, они, вероятно, убьют тебя.

— Мне нравится твоя беспредельная уверенность во мне.

— О, я знаю, что ты выдающийся сыщик, ты лучший в мире, — я слышала весь этот бред от твоих подлиз-поклонников. На меня он не производит впечатление. Черт возьми, Дэвид, они ставят тебя в безвыходное положение.

— Да, я знаю.

— Тогда какого дьявола ты пошел на это? — Она щелкала ногтем большого пальца по коренным зубам. — Когда ты принимал решение, — продолжала она, — ты совершенно не думал обо мне.

— Это верно.

— Во всем этом слишком много дерьма.

— Я знаю.

— Я начинаю хотеть, чтобы ты немного любил меня.

— Я… именно так к тебе отношусь.

Она улыбнулась, это была искусственная улыбка.

— Что ж, я полагаю, любить важнее, чем быть любимым. Но мне совсем не нравится, что мы начинаем выглядеть как два персонажа в фильме Ингмара Бергмана. Ты даже становишься немного похож на Пауля Хенрейда.

Она пыталась играть его игру, и это доставляло ему нелепое удовольствие; он отодвинул свой стул и встал. Она открыла свою сумочку, вытащила из нее губную помаду, провела ею вдоль рта, сжала губы, чтобы размазать краску и оценила результат с помощью маленького зеркальца. Ее пальцы переплелись вокруг его ладони.

— Ладно, я буду верно ждать тебя. Это то, что ты хотел услышать?

— Да.

— Вдруг за эти дни ты сможешь научиться, как выражать свои чувства. Во всяком случае, я поняла так, что ты допускаешь, что у тебя есть чувства.

Это была правда, и именно за это он любил ее.

Его руки вспоминали ощущение ее упругого тела, и он открыл глаза, уставившись в потолок и пытаясь определить, как долго он думал. Шум, разбудивший его, повторился: настойчивый громкий стук костяшек пальцев о дверь. Он вскарабкался на ноги и открыл замок. За дверью стоял Шед Хилл.

— Мы получили опознание. — Хилл держал в руках декодированное сообщение телетайпа. Лайм взял его.

От: Шенкланда

Кому: Лайму

О чем: отпечаток пальца в Паламосе

Субъект идентифицирован как Марио П. Мезетти, белый, мужчина, американец, возраст 24, рост 5 ф. 10 д., вес 175 фунтов, волосы черные, глаза карие, особых примет нет, фотографии передаются по телеграфу, розыск ведется.

Лайм дважды перечитал текст.

— Никогда не слышал о нем.

— Разве он не из тех людей, которых вы идентифицировали со Стуркой на прошлой неделе?

— Нет. — Взгляд Лайма переметнулся с распечатки на Хилла. — Корби, Ренальдо, Пегги Остин и некто Джон Доу.

— Джоном Доу мог оказаться Мезетти.

— Так же, как и любой другой человек.

— Алвин Корби черный. Разве вы не имели его в виду с самого начала, как вероятного пилота вертолета?

— Скажи мне, не думая, сколько черных революционеров подойдут под это описание? Пилот вертолета был на двадцать фунтов тяжелее Корби. МакНили видел фотографии Корби из полицейской картотеки и сказал, что это был другой человек.

Он прошел в зал и свернул к УКВ пульту, за которым техники принимали поступающие сообщения и печатали их на телеграфной ленте. В ближайшее время должны были поступить новые сведения; при положительном результате опознания данные начнут стекаться со всех сторон.

В течение следующего получаса они приходили малыми порциями. Мезетти оказался сыном крупного промышленника. Пять лет назад он был связан с одной из радикальных группировок, его арестовали, сняли отпечатки пальцев, допросили и отпустили. В полиции больше не имелось записей на него. Его имя отсутствовало в картотеке ФБР; Мезетти был человеком, не включенным в список подозреваемых.

Два сообщения из ЦРУ: два с половиной месяца назад Мезетти оказался в Сингапуре под предлогом туристической поездки. Его подвергли обыску на сингапурской таможне, потому что он выглядел странно, но никаких наркотиков при нем не обнаружили. Текущие наблюдения ЦРУ и перекрестные ссылки на записи паспортного бюро показывали, что два года назад в течение десяти месяцев Мезетти совершил четырнадцать поездок из калифорнийского университета в Лос-Анджелесе в Акапулько; его обыскивали семь раз из десяти, но наркотиков не нашли. В дополнительной картотеке наркологического бюро была сделана запись о том, что Мазетти подозревался как курьер, но подозрения не оправдались. Какова бы ни была цель его поездок в Акапулько, она не была связана с наркотиками. Впоследствии от наблюдателя ЦРУ в Акапулько поступило сообщение, обнаруживающее, что мать и сестра Мазетти провели в Акапулько ту зиму, о которой шла речь. Лайм поморщился.

Записи службы безопасности по линии ФБР показывали, что Мезетти значился как владелец тридцати пяти тысяч акций в общем капитале «Мезетти Индастриз». По дополнительным данным JRS,[20] он также числился служащим корпорации — возможно, это была налоговая уловка, канал, по которому его отец мог переводить средства на счет сына в обход будущих налогов на наследство.

ФБР начало проверять места, где часто бывал Мезетти. Обычная телефонная проверка установила, что он отсутствовал дома, и никто не знал, где он. Его мать думала, что он уехал в Европу по делам компании; его отец ни о чем подобном не слышал.

Затем поступил сигнал из ФБР за подписью Шенкланда: Мезетти вылетел рейсом кампании «Эр Франс» из Нью-Йорка в Марсель восьмого января, в субботу.

Это произошло за тридцать шесть часов до похищения Фэрли.

— Господи, — сказал Хилл. — Разгуливал кругом совершенно открыто.