я. А затем искоса взглянула на Хэг-Дааля:
— Вы ведь поможете мне найти её? Поможете?
Он торжественно кивнул:
— Конечно, помогу, Ания. Даже не сомневайтесь.
Я пожалела, что не взяла с собой Рапшу. Сейчас он помог бы мне добраться до спальни; всё вокруг было как во сне, я не замечала ни беспокойных придворных в коридоре, ни стражников, которые получили от Хэг-Дааля какой-то приказ и удалились.
— Всё будет хорошо, — ласково приговаривала Ингерис, помогая мне дойти до постели. Я расстегнула накидку, сбросила платье и в одной нижней рубашке юркнула под одеяло. — Всё будет хорошо…
Она ушла, а я всё никак не могла провалиться в желанный сон, словно в чёрную пропасть. Ворочалась с боку на бок, старалась отвлечься, подсчитывая в уме маленьких дракончиков, придумывала новый герб для рода Ассту — бесполезно. С досады я принялась перекладывать подушки и вдруг замерла. Что-то хрустнуло под пальцами… Пергамент?
Я вытащила на свет совершенно чистый лист пергамента, села и с недоумением уставилась на него. Интуиция подсказывала, что это послание; я решила довериться ей и зажгла огонёк — вдруг хоть так увижу незримые буквы.
И они проступили на пергаменте! Всего лишь одно слово: «Тейрок». Одно-единственное слово, написанное трясущейся рукой. Почерк, несомненно, принадлежал Эсимэ. Она успела оставить мне подсказку!
Я погасила огонёк и какое-то время раздумывала. Тейрок… Что это означало? Что с деревянной доской и набором раскрашенных фигурок связана тайна? Но какая? Мучаясь догадками, не в силах решить, какая из них ближе к истине, я смотрела в окно, за которым начинало опускаться багровое солнце.
Дождусь, пока окончательно стемнеет, и загляну в кабинет главы квизари. Разговор с альгахри Ниарвеном, пожалуй, лучше отодвину на завтра.
Зимний день короток: прошло не так уж много времени, и стало темно. Я вылезла из кровати, оделась. Дрожащие пальцы то и дело соскакивали с пуговиц платья, но я старалась собраться с духом. Теперь я одна, и помочь мне некому. Рик и мои стражники далеко. Каэм стал преступником. Я одна, и только я могу узнать, что случилось с Эсимэ.
Стражник, стоявший у двери кабинета Хэг-Дааля, сначала не хотел впускать меня, но я вскинула подбородок и впилась взглядом в упрямую бородатую физиономию:
— У меня секретное задание. Благородный Дааль из рода Хэг сказал, что я могу заходить сюда в любое время суток. Ты хочешь, чтобы я попросила о твоём наказании?
Стражник поколебался и впустил меня, бормоча себе под нос что-то вроде «Господа пусть сами между собой разбираются».
Я скользнула в тёмную прохладу кабинета, чувствуя, как участилось биение сердца. Зажгла свечи на столе, огляделась. Доски из-под тейрока не было видно — наверное, Хэг-Дааль убрал её в шкаф. Опять чувствуя себя как во сне, я подошла к шкафу и аккуратно, стараясь не шуметь, отворила дверцы. Вынула доску и вернулась вместе с ней за стол.
«Эсимэ, Эсимэ, что же ты хотела мне сказать?»
Каждая фигурка, как я помнила, была полой. Я отдирала полоски пергамента, прикрывавшие отверстия, и заглядывала внутрь деревянных дракончиков, совершенно не представляя себе, как я объясню Хэг-Даалю такое грубое обращение с его драгоценным тейроком.
Наконец, дошло до обоих альгахри. Я сняла полоски пергамента у них с подножий, сунула пальцы внутрь — ничего. Пустые, как и все прочие фигурки.
Рассердившись, я стряхнула доску вместе с дракончиками на пол. При падении там, кажется, что-то порвалось… красный бархат, которым была обита доска. Нагнувшись, я сунула руку в образовавшуюся дыру. Интуиция говорила, что всё это неспроста, ой неспроста…
Между доской и бархатом что-то было. Пузырёк. Я ухватила его за горлышко, стараясь не повредить, и вытащила наружу. От резких движений огоньки свечей затрепетали, но всё же не погасли, и я, затаив дыхание, поднесла пузырёк к одной из них.
Внутри блеснули алыми гранями кристаллики. Кристаллики иихр!
Несколько мгновений я сидела, не шевелясь, а затем стащила с шеи артефакт, выявляющий суть вещей, и направила его на пузырёк. Сомнений не было: внутри его содержался яд.
Тот самый яд.
И молнией блеснуло озарение: это не Каэм подмешал кристаллики иихр в зелье для Рика. Я обвинила своего брата напрасно!
Рик. Нить, связавшая нас, запела тоскливо и тонко — как бы не случилось с ним плохого… Да что я здесь делаю?!
Стряхнув с себя оцепенение, я вскочила на ноги, а тем временем в коридоре раздались шаги, голоса. Дверь распахнулась. И я замешкалась — ожидала первым увидеть Хэг-Дааля, не Ингерис.
Очки её сверкнули, и как будто прямо из стёкол вырвались зелёные верёвки, похожие на растения. И устремились ко мне с такой быстротой, что я ничего не успела сделать. Мои руки опутало, пронзая болью, и я выронила артефакт вместе с пузырьком. На меня накатила страшная слабость.
— Пронырливая девчонка, — прошипела Ингерис — словно и не драконесса, а опасная змея. — Так и знала, что ты до чего-нибудь докопаешься! Ну ладно, — её смех был шелестящим, как осенние листья, почти беззвучным, — ты придумаешь, что с ней делать, а?
— Разумеется, дорогая Ингерис, — ответил ей медовый мужской голос. Последним, что я увидела перед собой, задыхаясь и теряя сознание, была довольная, благостная улыбка моего настоящего врага. Хэг-Дааля.
XIV
Рик
В пещере, которую мы нашли, не так давно держали пленника — на земляном полу валялись тряпки, кости и разбитая бутыль. Может, и не одного пленника. Да какая разница, если его — или их — увели в другое место и почти наверняка скормили демону?
Жрец Унлик опустился на колени и стал молиться, пока я думал, что предпринять. Искать дальше демонов алтарь? Или вернуться обратно?
Меня тревожила Ани. Как бы она не пошла за нами или не совершила ещё какой-нибудь безрассудный поступок. Я усмехнулся, представив себе, как рассердилась бы Ани, услышь она мои слова. «Если б не мой безрассудный поступок, ты умер бы от ледяного когтя в ране!» Что есть, то есть, но не буду же я каждый раз получать когтем в бок? А эта рана, к счастью, заживала быстро — благодаря зелью, когда-то состряпанному старой служанкой рода Ирр.
— Пусть Невидимый Бог благословит наш поход, — жрец неуклюже поднялся с колен, — и укажет нам путь к вражескому алтарю!
Несколько человек, спустившихся в пещеру, подняли руки и провозгласили: «Укажет! Укажет! Укажет!» Я не стал возражать — до темноты вернёмся, а пока чутьё квизари не говорило мне об опасности.
Чутьё… Не так давно старик Дааль твердил, что оно у каждого квизари есть,
