– Ни у кого нет возражений? – спросил Адам. После согласных бормотаний он подвел итог: – Тогда едем в Лондон.
Энтузиазма в его голосе не чувствовалось, но с этим он ничего не мог поделать. Дальше избегать Лондона не удастся. И, разумеется, присутствие Марии было обязательным условием.
Вошли две служанки, чтобы убрать со стола. За ними по пятам бежала улизнувшая с кухни Бану. Адам щелкнул пальцами, и собака кинулась к нему, навострив уши. Рендалл заметил со скупой улыбкой:
– У тебя всегда был талант находить безобразных собак, Эштон.
Впервые за весь вечер Адам рассмеялся:
– Бану не безобразная. Она прекрасна, просто ты этого не видишь.
Мастерсон задохнулся:
– В школе у тебя была собака по имени Бану. Поразительно уродливая, но при этом всеобщая любимица. Она несет косвенную ответственность за твое пребывание в академии Уэстерфилд. Леди Агнес рассказала нам эту историю.
– В самом деле? – Адам почесывал собаку за ухом. – И что же означает "Бану"?
– Солнце, – сказал Мастерсон. – Это по-индийски.
Адам улыбнулся:
– Обе Бану прекрасны на индусский манер.
Все мужчины засмеялись, и в этот момент Мария поняла, что к Адаму непременно вернется память. Такие мелочи, как собачья кличка или сны Адама, доказывали, что прошлое близко, просто оно ожидает, чтобы однажды возникнуть в настоящем.
И тогда он больше не будет в ней нуждаться.
Глава двадцать первая
(перевод: Anastar, редакторы: Ilona, Nara, vetter)
Служанка принесла графин с портвейном и четыре бокала. Адама совсем не удивило, что Мария тут же встала с неподобающей поспешностью.
– Я оставляю вас, джентльмены, наслаждаться портвейном, – весело произнесла она.
Когда Адам начал наполнять бокалы, Киркленд спросил ее:
– Это портвейн Белларда? Он наш старый школьный приятель, мы вам о нем рассказывали. У него замечательный портвейн.
– Я этого не знаю, – Мария медленно отступала к двери. – Не я наполняла графин.
– Уверен, все будет хорошо, – Адам передал графин Киркленду. – Надеемся увидеть тебя позже, в гостиной, – он взглянул на Марию, давая понять, что прекрасно понимает ее желание на некоторое время сбежать от гостей.
К несчастью, Мастерсон тоже поднялся.
– В северных краях день длится довольно долго. Я хотел бы осмотреть ваше поместье, мисс Кларк, если вы, конечно, захотите стать моим проводником.
Было бы преувеличением сказать, что она сгорала от желания выполнить его просьбу, но вежливость не позволила ей отказаться.
– Буду рада показать вам свои владения. Только позвольте мне взять шаль.
Она вернулась, набросив на плечи шаль своей бабушки. В ней она ощущала себя под защитой бабушки Роуз. Мастерсон открыл перед ней дверь, и они вышли из дома. За ними по пятам следовала Бану.
Адам надеялся, что Мастерсон и в самом деле так доброжелателен, каким кажется. Марии вовсе не нужны лишние переживания. Он не мог объяснить почему, но определенно чувствовал, этим мужчинам можно доверять. Все они были честными, благородными людьми, даже Рендалл, несмотря на его очевидное предубеждение против Марии. Хотя и по этому поводу Адам не испытывал беспокойства. Он потер ноющий висок, предполагая, что и в прежней жизни у него были причины для постоянной головной боли. После ухода Марии и Мастерсона он произнес:
– Жители Хартли считают, что мы с Марией женаты. Только так можно было избежать скандала в связи с моим проживанием под ее крышей. Я вынужден просить вас поддерживать этот обман, пока вы здесь находитесь.
– Очень хорошо. Тем более, что очень просто. – Киркленд нахмурился. – Нам хотелось бы кое-что с тобой обсудить, Эш, но только не в присутствии мисс Кларк.
– Надеюсь, ты не будешь пытаться убедить меня, что она не годится мне в жены, – сказал Адам изменившимся голосом. Может, он и не полностью доверял Марии, но ему чертовски не нравилось, что ее будут критиковать мужчины, едва успевшие с ней познакомиться.
– Ничего подобного. Она привлекательная, умная молодая женщина, и вы, кажется, заботитесь друг о друге, что является хорошей основой для брака. Дело совсем в другом. – Киркленд обменялся взглядом с Рендаллом. – Помнишь ли ты что-нибудь о несчастном случае, в результате которого был ранен и чуть не утонул?
Адам нахмурился при мысли о своих ранних, размытых воспоминаниях.
– Я смутно помню рушащиеся балки и долгое пребывание в холодной воде, казавшееся бесконечным. Но как произошел несчастный случай, я не помню. Это имеет какое-то значение?
– Вскоре после начала поисков мы нашли и достали со дна обломки твоей яхты "Энтерпрайз", затонувшей после крушения, – ответил Рендалл. – Мы обнаружили, что паровой котел был намеренно поврежден и затем специально небрежно отремонтирован, чтобы гарантировать взрыв. Велика вероятность, что кто-то пытался тебя убить.
Совершенно ошеломленный Адам воскликнул:
– Убить? Что я сделал, чтобы нажить себе такого врага?
– Ничего, – ответил Киркленд. – Просто всегда найдутся люди, которые неодобрительно относятся к герцогу-полукровке: наполовину индийцу, наполовину англичанину. В свое время ты был объектом оскорбительных карикатур и сатирических стишков. Очень возможно, неприязнь к тебе не носит личного характера, это скорее ненависть из принципиальных соображений.
– Я могу понять презрение к моей крови, – медленно произнес Адам, – но неужели раздражение может быть столь велико, что потребовалось взрывать шотландское судно с британским экипажем на борту? Мне кажется, это уж очень сложный способ убийства; простая пуля в сердце действует наверняка. И что, преступник решился разрушить корабль своими руками? А не может соперничающая судостроительная компания захотеть уничтожить конкурентов?
Киркленд уныло согласился:
– Все возможно. Доказательств у нас нет. Однако мы не обнаружили никаких признаков столь ярого соперничества между шотландскими инженерами и судостроителями.
– Если в жертву наметили меня, возможны и другие попытки. – Адам старался представить себе, что кто-то намеренно пытается его убить. – Это означает, что, если я возьму Марию в Лондон, она тоже может пострадать.
Хотя на лице Рендалла было написано, что он считает данную причину вполне уважительной, чтобы оставить Марию в поместье, Киркленд с ним явно не согласился:
– Надеюсь, с нами ты будешь в безопасности, но твои опасения более чем обоснованы. Хорошо, что ты понимаешь – кто-то желает тебе зла.
– Мои опасения? – растерянно повторил Адам. – Не знаю, что мне с этим делать.
