Заметив восхищенный интерес Эша, направленный на его изысканные часы, он снова поднял запястье, чтобы дать следователю еще раз на них взглянуть. Эш знал только то, что часы выглядели старинными и очень дорогими.
– «Винтаж Ролекс», 1936 года, – с гордостью сказал он Эшу. – На сегодняшнем рынке стоят около шестнадцати тысяч. У меня они несколько лет, небольшой покаянный подарок самому себе. – Он с привычной легкостью опустил манжету рубашки, снова скрывая свое маленькое сокровище.
Пока Дельфина и Эш изучали меню, доктор Причард достал из внутреннего нагрудного кармана металлическую сигарную трубку, отвинтил ее плоский конец и дал содержимому соскользнуть в открытую ладонь. Эш некстати подумал о том, что, несмотря на множество правил для посторонних, Комрек, вероятно, был единственным учреждением в стране, где не ввели запрет на курение.
– Надеюсь, никто из вас не возражает, – сказал он, улыбаясь сначала Дельфине, потом Эшу. Не дожидаясь ответа, добавил: – Это очень хорошая сигара, я к этому сорту весьма неравнодушен. «Коиба», с Кубы. – Он чиркнул спичкой и прикурил сигару, глубоко затянувшись, а затем выдохнув струю густого дыма через стол к Эшу. Притворным театральным шепотом он с усмешкой признался:
– Как врач я знаю, что подаю плохой пример некоторым из наших гостей, и именно поэтому я всегда обедаю один в этом безлюдном углу зала.
Сначала Эш счел, что Причард намеренно направил на него дым в знак замаскированного презрения или, по крайней мере, пренебрежения к такому человеку, как он, – непрошеному гостю, – но, вдохнув богатый аромат табака, он изменил свое мнение: человек по ту сторону стола хотел, чтобы Дэвид оценил качество сигары. Главный врач, очевидно, склонен был наслаждаться всеми наградами своей возвышенной профессии.
Он посмотрел на Эша, и его замечание было несколько более оживленным, хотя и безоговорочно добродушным.
– Собственно, я бы полагал, что как охотник за привидениями вы больше интересуетесь мертвыми, чем тем, как мы сохраняем жизнь.
Он посмотрел Эшу в глаза, и в выражении его лица по-прежнему явно сквозил юмор – или насмешка. Следователь был смущен: он не знал, нравится ему этот человек или нет. Что бы там ни было, он не хотел, чтобы его дразнили мягким умиротворяющим голосом.
– Вернон, по-моему, мы первым делом собирались заказать обед, – вмешалась Дельфина, почувствовав легкую растерянность Эша.
– Конечно, моя дорогая, – сказал Причард так, словно бы удивился. – Заказывайте поскорее, а я налью себе кофе.
Запах кофе прекрасно сочетался с ароматом сигары, и доктор Причард, наливая дымящуюся жидкость в чашку, не мог не похвастаться:
– Ко всему прочему, мой любимый. Ямайский «Блу Маунтин», почитается одним из самых редких и самых дорогих сортов кофе.
Как будто мне это надо знать, думал Эш, изучая меню. А дальше что – великолепные достоинства чертова арманьяка? Эш удивился широкому выбору блюд. Еда никогда не была приоритетом в его жизни – он ел, чтобы жить, а не наоборот, – но у него слюнки потекли, пока он читал разделы меню.
– Мне только копченый лосось Аррана, – сказала Дельфина официантке, нависавшей между ней и Эшем.
Хлоя записала заказ в блокнот и спросила:
– Что-нибудь еще?
– Больше ничего, спасибо. Только это.
– А вам, сэр? – обратилась официантка к Эшу. В ее шотландском выговоре звучала приятная певучесть.
Вопреки себе, ибо меню, безусловно, выглядело призывно, Эш выказал сдержанность.
– Гм, мне тогда только основное блюдо. Я буду бифштекс из вырезки, средне прожаренный, и лучше с голландским соусом, а не с перцем.
– Гратен из овощей, чесночно-ячменный ризотто?
– Несколько молодых картофелин, и все.
Хлоя опустила голову и проследовала на кухню.
– Вас удивило, почему я интересуюсь вашим медицинским отделением, – заговорил Эш.
– Да, так и есть. Но это, знаете ли, не просто отделение. Это нечто большее. Полагаю, можно сказать, что по площади это сопоставимо с небольшой сельской больницей, но у нас здесь имеется высокотехнологичное оборудование, современные лабораторные приборы, мы проводим новаторские исследования и применяем лучшие на сегодня проверенные препараты. Мы лечим самые разные заболевания, от дисфункций сердца до рака. И, скажем, от моторно-нейронных недугов до пищевых аллергий. Мы совершили прорывы в области маниакально-депрессивного психоза, о которых, я уверен, доктор Уайетт и доктор Сингх будут только рады вам рассказать. – Он наклонился к Дельфине, как подумалось Эшу, довольно похотливо. – Кстати, солнышко, вы выглядите чуточку раздосадованной. Уж не мучит ли вас снова мигрень?
– Просто голова болит.
– Может, сейчас это и так, но я не хотел бы, чтобы это развилось в приступы мигрени, вы же знаете, как они вас изматывают. – Его голос был приторным от заботливости. – Так почему бы вам не последовать совету, который я дал вам в прошлый раз? Ботокс[24] избавит вас от этого в самое короткое время.
Эш был так изумлен услышанным, что недоверчиво уставился на Причарда. Ботокс? От мигрени?
– Я уже говорила вам, Вернон, – насмешливо проворчала Дельфина. – Для такой процедуры я слишком молода и недостаточно тщеславна.
– Что ж, вам решать, моя дорогая, но вы должны основательно над этим поразмыслить.
– От этого у меня точно голова разболится.
Оба они рассмеялись, и доктор Причард сменил тему.
– Ну что ж, мистер Эш, – продолжал он, – еще у нас лечат такие разнообразные недуги, как гипертония, болезнь Альцгеймера, инсульты и менингиты. У нас имеется чрезвычайно эффективное оборудование для скрининга, показывающее первые признаки любых заболеваний.
Он наклонил свое кресло назад, глубоко затягиваясь первоклассной сигарой и размышляя.
– Возьмем, к примеру, рак, – сказал доктор, еще немного подумав. – Понимаете, новых лекарств еще нет на рынке просто потому, что в ОБУЗО Англии – нелепая аббревиатура Общебританского управления здравоохранения – не желают финансировать процедуры лечения различных видов рака, пока полностью и без всяких сомнений не убедятся, что те безопасны и что их эффективность доказана. Это, конечно, обусловлено финансовыми ограничениями со стороны правительства.
– Попечители Комрека, – продолжал Причард, – не знают ни робости ОБУЗО, ни денежных ограничений. Мы имеем счастливую возможность использовать эти так называемые «несанкционированные» лекарства во благо наших гостей. Мы, например, начали использовать ревлимид задолго до его утверждения ОБУЗО в 2009 году, потому что он особенно полезен при лечении рака костного мозга, а его действие помогает лучше понять другие формы болезни. Подобно ревлимиду, в ОБУЗО также отвергли применение различных лекарственных препаратов для лечения больных раком почек, потому что интерферон там нашли столь же эффективным – хотя исследования говорят об обратном – и гораздо более дешевым. На самом же деле интерферон действует так ограниченно, что с его помощью излечивается только один из десяти страждущих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
