Читаем без скачивания На распутье - Павел Дмитриев

Симпатичная блондинка-лаборантка охотно показала стоящий у окна письменный стол, над которым нависал пяток обтянутых халатами спин. Спор был в самом разгаре, но используемые в нем термины не оставляли шансов на понимание. Вежливое покашливание не помогло, пришлось натурально освободить себе перед столом кусочек пространства, поздороваться и попросить начальника уделить нам хотя бы полчаса своего драгоценного времени.

Подвижное, удивительно чувственное лицо, острый треугольный нос, высокий лоб. Слегка вьющиеся, зачесанные назад волосы. Жорес Алферов был удивительно молод и красив для уже знаменитого ученого. Особенно выделялись глаза, лукавые, с хитринкой, они как-то по-особенному блестели в неярком свете ламп. Во мне проснулась зависть — с таким взглядом… Это же гарантированный, стопроцентный успех у женщин! Лет пять назад я пытался научиться чему-то подобному, но, увы, не преуспел даже с помощью специальных контактных линз.

— Добрый день, — заговорил я, — товарищ Алферов? Жорес Иванович?

— Да. — Он искренне улыбнулся, и мое задетое самолюбие еще раз тонко прошипело что-то злобное. — Чем обязан?

— Меня зовут Петр, — протянул руку сам и представил своего спутника: — Анатолий. Можем мы поговорить с вами хотя бы полчасика?

— Х-м… — Жорес окинул взглядом свое беспокойное хозяйство, — может быть, в курилку?

Трудно придумать более несерьезное место, чем закуток у грязного широкого окна институтского туалета. Особенно если учесть, что я так и не начал курить, а синий дымок сигарет не отбивал присутственного запаха.

— К нам недавно попали интересные материалы, — Анатолий достал из внутреннего кармана пару свернутых листочков со схемами полупроводниковых лазеров, небрежно расписанными английскими спецтерминами, и протянул их ученому.

— Мы работаем в похожем направлении. — Алферову потребовался всего один взгляд. — А откуда это у вас?

Вместо ответа мой спутник привычно предъявил красную книжечку удостоверения. Против ожидания Жорес откровенно обрадовался.

— Значит, этим всерьез занимаются! А говорили неперспективно, невозможно, бессмысленно! Сейчас точно не закроют мое направление!

— Работают… — Я чуть помедлил. — К сожалению.

— Это из США, да? Еще что-то, кроме идейных набросков? Не может ведь быть, чтобы вы пришли только ради этого!

Тянуть особого смысла не было, я кивнул Анатолию. Он вытащил из кармана небольшую опечатанную коробочку и раскрыл ее, обнажив полудюжину малюсеньких квадратиков полупроводниковых лазеров и столько же фотоприемников. Бросил взгляд по сторонам, но не нашел ничего лучшего, кроме как поставить «сокровище» на грязный подоконник, между прожженными пятнами от сигарет и шелухой от семечек. Куда делся хитрый красавчик! Алферов буквально упал коленями на туалетный пол и впился взглядом в крохотные кубики. Только через минуту к нему вернулся дар речи.

— Можно?!

— Да, — мне хотелось рассмеяться, но на фоне такой искренности это показалось кощунственным, — можно не только смотреть, но брать и исследовать.

— Они работают?

— Вполне, напряжение около полутора вольт, а вот ток… — Я замялся, не говорить же, что забегался и забыл заказать нужную технику. — В общем, измерить не смогли, приборы для этого месяц ждали, и все равно…

— Что-то еще известно? Охлаждать нужно? Сколько у прибора времени непрерывной работы?

— Ничего особенного, проработать должен лет пять.

— Сколько?! — Волосы Алферова, и без того зачесанные вверх, встали дыбом. — Секунд пять?

— Нет, несколько лет, до заметной деградации, — пояснил я и поправился: — Но это в импульсном режиме, не постоянно.

— Так… — Жорес крепко держал коробочку уже двумя руками, хвататься пальцами за элементы он, вероятно, считал кощунством. — Можно их попробовать? Прямо сейчас?

— Why not? — не удержался я от старой хайнлайновской шутки[273].

— Но только в нашем присутствии! — вмешался, как всегда, Анатолий. — И не надо об этом кому-либо говорить.

В общем, за два оставшихся часа Жорес успел убедиться в работоспособности вытащенных из SFP элементов, жутко удивиться их возможностям и, насколько я понял по заполненному всякими символами и графиками листочку бумаги, начать строить революционную научную теорию. Процесс пошел, можно было со спокойной душой возвращаться домой. Сделать больше по этой теме я все равно оказался не в состоянии[274].

Однако вопросы на этом не кончились.

— Почему о таком открытии нигде не писали? Это засекречено? Военная разработка?

— Можно сказать и так. Но нам сильно повезло, думаю, после… — Тут Анатолий отрепетированно и демонстративно наступил мне на ногу. — В общем, несколько лет у вас точно есть.

— Очень хорошо! Хотя… — Ученый отвел глаза, похоже, фантазия ему подсказала, что могло случиться с передовой лабораторией после вмешательства КГБ. — Получается, это будет закрытая тема?

— К сожалению… И я настоятельно прошу никогда и никому не говорить о нашем сегодняшнем визите.

— То есть как? Выдать это открытие за свое? Так нельзя…

— Да ну, — отмахнулся я, — какое тут открытие? Эти образцы были изготовлены, по сути, в результате удачной ошибки, без какого-либо серьезного исследования. Согласитесь, от случайного результата до подтвержденной теорией промышленной технологии не близкий путь?

— Ну… Думаю, понадобится не менее полугода, чтобы разобраться в сути.

— Предстоит сложная и серьезная работа. Считайте, вам просто повезло.

— Но…

Эмоции сменялись одна за другой и бежали по лицу товарища Алферова волнами. Совесть мужественно боролась с тщеславием, и последнее все же победило. Для закрепления результата я подлил масла в огонь.

— По нашим прогнозам данные устройства будут не просто востребованы, они буквально перевернут некоторые отрасли экономики и техники. Поэтому вам нужно после получения первых результатов резко расширить исследования. Очень прошу, не стесняйтесь в масштабах, при необходимости эскалируйте требования вплоть до ЦК партии…

— Ах да! — перебил меня Жорес. — Ко мне однажды уже обращался товарищ Устинов! Правда, давно, вот память у Дмитрия Федоровича![275]

Вот, приехали. А это еще что за конкуренция? Впрочем, какая разница? Устинов вроде не чужой, Шелепин его привозил к нам в «Интел», показывал артефакты. Пусть они там сами разбираются, в банку с ядовитыми скорпионами я не лез.

— Очень хорошо, буду вам звонить, — постарался улыбнуться. — Давайте поскорее уладим формальности, у нас самолет через два часа.

Расчет времени едва не порушили коллеги Анатолия. Найти начальника первого отдела в этом гнезде науки оказалось непростой задачей. Только через час мы наконец сдали образцы под росписи на грозных документах. Так что возвращаться пришлось бегом, таксисту злобно напомнили об отработке червонца, чтобы посильнее давил на правую педаль. Будь мы в две тысячи десятом году, с длинным досмотром, просвечиванием и прощупыванием, обязательно опоздали бы. Но в условиях коммунистической тирании шестидесятых достаточно было выбежать на поле за две минуты до окончания посадки.

В общем, успели. Только стюардесса весь полет недовольно хмурила брови в нашу сторону, но это выглядело совсем не страшно, даже немного симпатично.

Очередная фельдъегерская почта оказалась весьма тяжелой. Неудивительно — приехала коробка кубиков Рубика. Впрочем, в данной реальности они именовались без затей: «Русский кубик». Наверное, чтобы хорошо шел под «Русскую водку», одноименную баню и пока что не китайскую матрешку. Сказать честно, уже и забыл про эту инновацию, думал: совсем протухла идея в бездонных недрах партийно-государственного аппарата СССР.

Качество исполнения оказалось на удивление приличным, ничуть не хуже импортных изделий, которые я увлеченно крутил в детском саду. С удовольствием повторил опыт, но… В самом конце запутался, одна из формул сборки последней грани вылетела из памяти начисто и абсолютно. Впрочем, не слишком и хотелось, все равно до чемпионов, которые собирали кубик за десяток секунд, мне было, как до Луны пешком[276].

Ситуацию со столь запоздалым выпуском головоломки прояснила записка от Веры Борисовны. Оказывается, для производства этой незатейливой на первый взгляд игрушки пришлось специально закупить в ГДР новые станки — не на чем было лить качественную пластмассу. А также у DuPont заказали линию для изготовления цветных самоклеящихся пленок. Про металлическую крестовину ничего не было сказано, надеюсь, хоть ее заводы СССР смогли освоить без посторонней помощи.

Опережая события, могу сказать, что «Русскому кубику» повезло трижды. Во-первых, Вера Борисовна творчески восприняла мой рассказ о первых леди будущего, которые сильно нажимали на благотворительность. Она не поленилась организовать специальный Фонд интеллектуальной помощи при ЦК ВЛКСМ, от имени которого оформила целую стопку патентных заявок на кубики от 2х2 до 6х6 включительно, пирамидку, шар, многогранники, даже змейку. Во-вторых, госпожа Шелепина оказалась весьма неплохим коммерсантом и пробила план на поистине эпические объемы производства. В-третьих, игрушка была посвящена двадцать третьему съезду КПСС, и некоторое время завод работал на полную мощность, но продукция шла на склад, что позволило хоть как-то сгладить дефицит в первую пару месяцев и этим подстегнуть взрывную волну ажиотажа.