— Заметь, земляника августовская, такой почти ни у кого нет.
— В мою честь, не иначе.
— Да уж, такое имя, как у тебя, — поискать. Мне нравится. Моему младшему — тоже. — Она подмигнула. — Надоест, я думаю, тебе гонять по нашим дорогам. Скоро всех мужиков протрезвим. — Они засмеялись. — Я к чему клоню, — Татьяна Федоровна усмехнулась, — хочу познакомить с младшим сыном. Выйдешь за него, хозяйством займешься, детей станешь растить, а он деньги зарабатывать. Куриное мясо сейчас в моде. Гусей тоже хочет завести. Он парень сообразительный, да и сам собой неплох. Баба от него давно ушла, ленивая была. А ты — вон какая лихая. Знаешь, — она подалась к Гуте, — толстых не любит. Никого, кроме меня. — Она засмеялась.
— Хотите похудеть? — поспешила увести от опасной темы свою главную клиентку Гутя. — Есть новая биодобавка. Усиливает метаболизм, то есть обмен веществ. Он происходит быстрее, сгорают жиры, а вы становитесь энергичней, не толстеете.
— Хорошо говоришь, но мне моя комплекция привычна. Если похудею — мне это дорого встанет.
— Я вам сделаю скидку, — оживилась Гутя.
— А на весь мой гардероб — новый же мне понадобиться? Кто сделает скидку?
Гутя засмеялась:
— Я скажу вам, какие магазины устраивают распродажу.
— Видишь, сколько хлопот, оно того не стоит. Мне замуж не выходить. А если и выходить, у нас тут другие потребности…
— Спасибо, — сказала Гутя, отодвигая от себя пустую чашку. — Мне ехать пора.
— Ладно. Вот тебе деньги, — она протянула конверт, — пересчитай при мне.
Гутя покорно кивнула и сняла резинку с пачки. Она пересчитывала десятки, пятидесятки, сотенные, все сошлось.
— Как всегда, вы точны.
— Еще бы нет. Старая школа. Созвонимся. Я скажу тебе, сколько привезти и чего.
— Я оставлю вам свежие листовки, есть кое-что интересное.
— Давай. Изучим. Тамаре Игнатьевне привет. Хочешь, пошлю ей пирожков?
— Ой, что вы.
— Тогда Петруше. Малинового соку баночку. Молчи, молчи, — она подняла руку, — кто знает, может, мы его моим внуком сделаем. — Она подмигнула, давая понять Гуте, что та не сумела ее сбить с мысли о главном. — Надо заранее подлизаться.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила Гутя хозяйку и вышла.
Она медленно отъехала от ворот и покатила по деревенской улице. Она думала, как лучше — мимо магазина или околицей?
Но решила, что любопытство следует удовлетворять, поэтому свернула в сторону магазина.
Когда Гутя подкатывала к магазину, «лансер» почти уткнулся ей в колеса и стал. Она чертыхнулась, затормозила — свернуть некуда, только в канаву.
В машине сидел Николай. Он опустил стекло и высунулся.
— Здравствуйте, Августа.
— Здравствуйте, — ответила она, чувствуя, что ее сердце дергается, как не отбалансированное колесо на проселке. — Откуда вы здесь?
— Из леса. Заехал подождать.
— Дождались?
— А как вы думаете? Конечно.
— Рада за вас, — бросила она, чувствуя, что щеки горят ярче, чем от мороза.
— А за себя как рад. — Он улыбнулся.
— Так, может, вы мне уступите дорогу? — спросила она. — Не рискую объезжать по обочине.
— Только не это! — Он засмеялся. — Если вы умчитесь, мне снова придется ждать и искать. — Николай вышел из машины и пересел к ней. — Я вам звонил, но вас не было, — сказал он ей, едва закрыв дверь «шестерки». — Я подумал, может быть, вы переехали в Москву?
— Я там была, — сказала Гутя. — Я пыталась… жить там. Даже искала работу.
— И что же? — Он не сводил с нее глаз.
— Не нашла, — сказала она.
— Как хорошо, — вырвалось у него. — Простите, я меркантилен.
Августа улыбнулась:
— А вы как оказались здесь?
— Вас ждал.
— Меня? — Она вытаращила глаза, будто сама не знала. — Откуда… вы знали, что я здесь?
— Ох, Августа, вы знаменитая девушка. Я не ожидал, ей-богу. Давайте отъедем отсюда, поговорим? А то мы устроили с вами что-то вроде представления под открытым небом.
Гутя огляделась. Из окна за ними наблюдала продавщица и несколько покупателей. Мальчишка на мопеде вывернул из-за белого бока магазина, девчонка в красных штанах и в валенках вела на поводке пятнистую, почти камуфляжной расцветки, дворняжку.
— Пожалуй, — согласилась она. — Езжайте вперед.
— Но вы не удирайте, ладно? Я хочу с вами поговорить. У меня есть предложение.
— Хорошо.
— Вам нечего опасаться, — добавил он, — вон сколько свидетелей.
— Я давно ничего не опасаюсь, — фыркнула Гутя.
— Без сомнения, вы вооружены. — Он подмигнул ей.
— Конечно, — согласилась она. — А вы как думали?
— Я так и думал. На этой трассе есть кафе возле дороги, посидим.
Она ехала за ним, словно на автопилоте. Не чувствуя ног, вышла из машины и следом за Николаем вошла в кафе. Села на стул, на который он указал. Зал был пуст.
— Я хочу стать вашим клиентом, — заявил он, усаживаясь напротив.
— Есть проблемы? — наклонив голову набок, спросила она. — Выпить тянет, когда в организме не хватает магния. Съешьте кусочек шоколада. В нем много магния, особенно в горьком. Он вообще полезен, — сыпала она словами.
— А вы продаете добавки только от одного недуга? — тихо спросил он.
— Нет, нет, — поспешила она, уловив в его голосе что-то, кроме прямого вопроса. — Но я так привыкла, что в деревне больше никому ничего не надо. А мы с вами… здесь. — Она обвела рукой пространство. За дорогой белело поле, дальше зеленел еловый лес, ничто не напоминало о городе. — Простите. Я вас слушаю. Какие добавки вас интересуют? — Гутя оглянулась на стойку.
— Погодите, я сейчас что-нибудь принесу.
— Здесь неправильно наливают, — заметила она.
— То есть? Не на ту глубину? — насмешливо бросил Николай и присмотрелся к барменше. Она наливала из бутылки вино в бокал. Они не заметили одинокого клиента в дальнем углу, его скрывала деревянная перегородка.
— Нет, белое вино наливают в бокалы для красного. Да, и не на ту высоту, на которую положено.
— Вы специалист?
— Не я, у моей матери, это она живет в Москве, был друг, сомелье. Вы знаете, что это за профессия?
— Слышал.
— Человек, который распоряжается винами в ресторанах и кафе высокого класса. Она научилась от него. А я — от нее. С тех пор не ошибаюсь. Всякий сомелье разбирается в винах и крепких напитках, знает тонкости хранения, подачи вин, сочетаемости вина и еды… — тараторила она, боясь, что он заговорит о чем-то таком…
— Вы спокойно отличите бокал для красного вина и, например, для бордо? — спросил он, словно тоже опасался заговорить о главном, ради чего искал ее, звонил, ждал.
