Он говорит: всякий женатый не должен иметь других женщин и оставлять свою жену, потому что если он оставит, то она побуждаемся к распутству, и она и тот, кто сходится с нею, и тогда нет пределов распутству.
Рейс же опять находит, что эти стихи неуместны, и говорит (стр. 208):
Здесь составитель снова включает несколько изречений, внутренно связанных между собою, которые встречаются в других местах Евангелия в иных контекстах и из которых первое могло бы показаться на своем месте лишь после сказанного о соделанном грехе или представившись уму читателя при беглом чтении. Его легко было бы понять в таком смысле: лучше быть слепым, чем вовлечься в мысли, а порою и в деяния, преступные и приводящие к вечной погибели. Однако мы наталкиваемся на очень серьезные сомнения относительно этих изречений, которые отнюдь не кажутся нам находящимися здесь на своем месте. Прежде всего совсем не видно, чтобы второе выражение (говорящее о правой руке) освещало бы сколько-нибудь главную мысль. А затем упоминание о правом глазе совершенно устраняет единственно возможное сочетание мыслей, ибо кривой человек в тех условиях, о которых идет речь, находится как раз в том же положении, как человек, видящий обоими глазами, да, в сущности, отсутствие одного из этих членов нимало не изменяет порочных наклонностей человека. В возражение надо сказать еще, что параллелизм образного языка кредит здесь, в сущности, самому содержанию нравственной идеи: лучше потерять один член, чем всё тело, лучше отказаться от чего-нибудь менее важного, менее необходимого, чем утратить всё. При таком параллелизме самый грех, в сущности, представляется как нечто относительно низшее, тогда как он абсолютно дурен. Мы увидим, как сами собой устранятся все эти трудности, когда мы увидим эти тексты в другом сочетании.
Вот что говорит Феофилакт (Толк. Еванг., стр. 87):
Господь не нарушает Моисеева закона, но исправляет его и запрещает мужу ненавидеть жену свою без вины. Если он оставит ее по уважительной причине, т. е. за прелюбодеяние — не подлежит осуждению, а если не за прелюбодеяние, то подлежит суду, потому что тем заставляет ее прелюбодействовать. Но и тот становится прелюбодеем, кто возьмет ее, потому что, если бы никто не взял ее, она, может быть, возвратилась бы к прежнему мужу и покорилась бы ему (Феофилакт, ср. Злат.).
По толкованиям церкви и Рейса выходит, что Иисус, но Рейсу, дает пример, как исполнять закон Моисея; по Феофилакту — исправляет закон, т. е. как будто только определяет то, что должно называться прелюбодеянием, тогда как Иисус вовсе не определяет ничего, а как в первом правиле о гневе показывает, почему для сынов царства Божия нельзя иметь гнева, так и теперь — почему сынам царства Божия нельзя быть блудниками.
Он говорит: если человек будет желать иметь женщину, то он погубит свою душу, и, отдаваясь этому, переменяя жен, будет распространять распутство и в женщинах и в мужчинах. Он показывает на вред распутства, находящийся в нем самом, а не определяет, что можно, чего нельзя, что надо называть прелюбодеянием и что можно не называть прелюбодеянием. Он говорит второе свое маленькое правило.
Первое правило было: «Не сердись никогда». И, сказав это маленькое правило, он показал, почему оно необходимо и разумно.
Теперь он сказал второе правило: «Никогда не считай хорошим чувство любви к женщине» — то самое, что в нашем христианском обществе считается самым прекрасным делом и что воспевается на все лады в миллионах книг, И, сказав это, Иисус показал, почему это другое маленькое правило необходимо и разумно.
ТРЕТЬЕ ПРАВИЛО: НЕ КЛЯНИСЬ
Мф. V, 33. Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред господом клятвы твои.
Слыхали тоже, что сказано древним: держи присягу, исполняй то, в чем клялся перед Богом.1
Мф. V, 34. А я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий;
А я говорю вам: вовсе не клянись; 2 не божись небом, — там Бог;
35. ни землею, потому что она подножие ног его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя;
ни землею, — она Божия; ни церковью, 3 она тоже Божия.
36. ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным.
Ни головою своею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса на голове белым или черным сделать.
37. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.
И потому слово ваше чтобы было: да, да, нет, нет; а что лишнее против этих слов,4 то зачалось5 от диавола (обмана).
ПРИМЕЧАНИЯ
1) Левит XIX, 12. Не клянитесь именем моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего. Я господь (Бог ваш).
Второзак. XXIII, 21. Если дашь обет господу Богу твоему, немедленно исполни его; ибо господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех.
Вот те два места о клятве, те самые, на которые указывает церковь. Других и нет. Оба места иначе выражают мысль о клятве, чем как она выражена тут. Мысль ветхозаветная та, чтобы выполнять клятву.
2) Я перевожу: вовсе не клянись, потому что вся сила этого предложения в слове όλως.
3) Я заменяю слово «Иерусалим» — церковью для того, чтобы, не изменив смысла, сделать выражение удобопонятным.
4) Я вставляю: против этих слов для того, чтобы передать яснее значение слова περισσόν.
5) Я вставляю: зачалось, потому что таково значение έχ.
Вот что говорит Рейс об этом кратком, замечательном по своему пророческому для нас значению, месте (Рейс, стр. 209, 210):
Четвертый пример касается клятвы. Третья заповедь и вообще закон (Лев. XIX, 12) ограничивались запрещением клятвопреступления или в собственном смысле этого слова, когда кто-либо лжет, прикрываясь именем Бога, призываемого в свидетели, и тем самым наносит оскорбление высочайшему, или в смысле нарушения клятвенного обещания (в рассматриваемом нами тексте не говорится в частности о том, что известно под именем обетов). Иисус идет гораздо дальше; он исполняет закон, как уже это он сделал в предшествующем примере, как бы противореча ему в некотором роде, — по меньшей мере представляя его как несовершенный, как стоящий ниже уровня, на котором должны находиться члены небесного царства (Мф. XXI, 8). Он решительно запрещает клятву. Употребление этой особой формы утверждения является следствием недостатка доверия между людьми, пытающимися таким способом предохранить себя от обмана, жертвой которого они могут сделаться. И это обстоятельство показывает, что клятва была бы чем-то недостойным того общества, какое должны представлять из себя люди в царстве небесном. Там они ограничивались бы лишь словами да или нет, смотря по надобности. Одно такое слово должно бы быть достаточным ручательством. Всё, что прибавлялось бы к нему, с целью устранить всякое недоверие, скорее указывало бы, что для него есть право на существование и что, следовательно, злой дух, диавол, пособник всякого зла, принимает тут то или иное участие; ведь тот, кто клянется, в сущности, тем самым оправдывает подозрения того, кто требует клятвы.
Рейс, очевидно, не понимает значения этого места. Но церковь понимает, но умышленно скрывает то, что она понимает, умышленно унижает учение, уродует его и делает его слугою своих мерзких целей.
Вот что говорит церковь. (Толк. Еванг., стр. 105–107, изд. 2–е):
Не преступай клятвы и пр. Это не буквально повторение заповедей закона Моисеева, заключающихся в Левите XIX, 12 и Второзаконии XXIII, 21–23. Не клянись именем моим во лжи. Если дашь обет Иегове, Богу твоему, немедленно исполни оный. Слова Христовы, очевидно, выражают то же, что и буква закона: не клянись во лжи, клянись в удостоверение истины, и если поклялся, не преступай клятвы.
Немедленно исполни: т. е. «в клятве ты должен говорить истину» (Злат.), и исполняй то, что обещал с клятвою. Клятва есть торжественное удостоверение именем Божиим в истинности сказанного; причем само собой предполагается, что Бог взыщет с клянущегося, если он клянется в удостоверение неправды, так как клятвою во лжу хулится имя Божие. Иудеи с течением времени приняли за обычай, избегая клятвы именем Божиим, клясться разными предметами, напр. небом, землею, Иерусалимом, храмом, и этих клятв не считали непреложно — обязательными, т. е. позволяли себе ими клясться во лжу, не нарушая, по-видимому, буквы закона.
Не клянись вовсе: никаким из показанных способов клятвы, какие были в употреблении, ибо всё сотворено Богом, и сотворено святым, следовательно клясться каким-либо его творением значит клясться сотворившим и клясться во лжу им значит оскорблять святость клятвы самой.
