На случай грозы в деревне
Начто над рощей сей тенистойТы завываешь, бурный ветр,И над зелеными лугамиТеснитесь, грозны тучи, вы?Кого во мраках, вихри люты,Вы устрашить хотите здесь?Чью грудь, громовые удары,Стремитесь здесь вы разразить?Ах, на кого ты воружаешьПрироду, гневно божество?—Не соловей ли кроткий, нежныйПричина гнева твоего?Не пеночка ль невинной песньюТебя умела раздражить?Или невинная овечкаМогла нарушить твой закон,И воружить тебя перуномНа сердце робкое свое,На грудь, покрытую волною,Подобну снегу белизной,А мягкостью подобну пуху?Или смиренный селянин,В избыток чуждый работаяИ оживляя грудь своюНехитростною сельской песнью,Мог возбудить твой, страшный гнев?Открой мне, царь миров несчетных:Ужли для них навел ты тьмуИ повелел ударить громам,И воздух раздирать перунам,И вихрям дубы вырывать?Для них ли здесь природа стонет?А там, за полем вдалеке,А там, за белыми стенами,Изнеженная роскошь дремлет:Не громы слух ее мятут,Пред нею мусикийски хоры,Согласьем сердце щекотя,Поют порокам песни хвальныИ сладострастье в душу льют.А там гордец, надувшись грудью,Тебе мечтает равен бытьИ по земле едва ступает,Чтя недостойным ног своихХодить по той, кем он питаемИ от кого исшел на свет.А тамо, львиными когтямиКорыстолюбье воружась,Рыкая пламенем геенским,Кричит: всё собственность моя!Моя земля, мои все воды,Огонь и самый воздух мой!Кричит! — и с алчностью объемлетДальнейшие края земли.Здесь гром — а там спокойно людиПорокам воздвигают трон;Здесь гром — а там они спокойноКурят пред ними фимиам,—И солнце ясно светит там,И не смущается природа,Нарушен видя свой закон!На них, на них, о боже вечный,Горами тучи ты надвинь,Рассыпь на них свои перуныИ под ногами дерзких сихРазверзи пропасти земныеИ дно им ада покажи,—Чтоб там они узрели муки,Назначенные злобе их,Чтобы оттоль сразились стономПредместников своих во зле,И чтобы, кровью заливаясь,Им сердце в трепете рекло,Что жив злодеев страшный мститель.
К спящему дитяти
Спи, любезное дитя,В недрах мира и покою;Спи, мой друг, поколь стрелоюВремя быстрое, летяВ бездну вечности ужасной,Не промчит зари твоейТихих и прекрасных дней;Спи, доколе взор твой ясныйНе встречал тоски и бед,И доколь путей к весельюТы не ставишь трудной целью:Сердце с жадностью не ждетСлавы, почестей, побед.Спи, доколе весь твой светОграничен колыбелью.
Спи, дитя, — твой сладкий сонВспоминает человека,Как сыпал спокойно онВ недрах золотого века.Как твои приятны дни!Как завидны мне они!Там мечи раздоров блещут,Растравляя бунтов яд;Там пожары, язвы, гладСмерть в поля и грады мещут;А тебе, меж грозных туч,Светит тихий солнца луч.Всё вокруг тебя спокойно,Всё приятно, тихо, стройно.Ты откроешь кроткий взор —И пробудятся утехи,Игры, радости и смехи.Ты заснул — и весь твой дворПрикорнул вкруг колыбели:У голов сны милы сели,Задремал желаний рой,Резвым утомясь порханьем,Сам зефир заснул с тобой;И едва своим дыханьемОн колеблет полог твой.Всё с тобою утихает,Всё как будто в пеленах;Лишь улыбка на устахУ тебя не засыпаетИ вещает ясно мне,Что ты счастлив и во сне.
Спи, дитя, друг милый мой!Спи, доколь твой век так нежен,Придет время, что сон твой,Так не будет безмятежен.Золотой твой век пройдет:Век тебя железный ждет;Ждут тебя сердца жестоки,Ложна дружба, ложна честь;Ждут развраты и пороки,Чтоб тебе погибель сплесть.Век наступит тот унылый;Ты в пространный свет войдешь —Тьмы в нем горестей найдешь;И тогда уж, друг мой милый,Так спокойно не заснешь.
Ода
Уединение
Среди лесов, стремнин и гор,Где зверь один пустынный бродит,Где гордость нищих не находитИ роскоши неведом взор,Ужели я вдали от мира?Иль скрежет злобы, бедных стонИ здесь прервут мой сладкий сон?Вещай, моя любезна лира!
Вдали — и шумный мир исчез,Исчезло с миром преступленье;Вдали — и здесь, в уединенье,Не вижу я кровавых слез.На трупах бледных вознесеннаЗдесь слава мира не сидит,Вражда геенны не родит,Земля в крови не обагренна.
Ни башней гордых высотаЛюдей надменья не вещает;Ни детских чувств их не прельщаетЗдесь мнима зданий красота.Знак слабости и адской злобы,Здесь стены сердцу не грозят,Здесь тьмами люди не скользятВ изрыты сладострастьем гробы.
Там храмы как в огне горят,Сребром и златом отягченны;Верхи их, к облакам взнесенны,Венчанны молнией, блестят;У их подножья бедность стонет,Едва на камнях смея сесть;У хладных ног их кротость, честьВ своих слезах горючих тонет.
Там роскошь, золотом блестя,Зовет гостей в свои палатыИ ставит им столы богаты,Изнеженным их вкусам льстя;Но в хрусталях своих бесценныхОна не вина раздает:В них пенится кровавый потНародов, ею разоренных.
Там, вид приманчивых забавПриемля, мрачные порокиВлекут во пропасти глубоки,Сердца и души обуяв;Природа дремлет там без действа,Злосчастие рождает смех;Болезни там — плоды утех;Величие — плоды злодейства.
Оставим людям их разврат;Пускай фортуну в храмах просятИ пусть гордятся тем, что носятВ очах блаженство, в сердце — ад.Где, где их счастья совершенство?За пышной их утехой вслед,Как гарпия, тоска ползет,—Завидно ль сердцу их блаженство?
Гордясь златою чешуей,Когда змея при солнце вьется,От ней как луч приятный льетсяИ разных тысяча огней:Там синева блестит небесна,Багряность там зари видна,—И, кажется, горит она,Как в тучах радуга прелестна;
Горит; но сей огонь — призрак!Пылающа единым взглядом,Она обвита вечным хладом,В ней яд, ее одежда — мрак.Подобно и величье мираЕдиной внешностью манит:В нем угрызений желчь кипит,На нем блестит одна порфира.
Но здесь на лоне тишины,Где всё течет в природе стройно,Где сердце кротко и спокойноИ со страстями нет войны;Здесь мягкий луг и чисты водыЗамена злату и сребру;Здесь сам веселья я беруИз рук роскошныя природы.
Быв близки к сердцу моему,Они мое блаженство множат;Ни в ком спокойства не тревожатИ слез не стоят никому.Здесь по следам, едва приметным,Природы чин я познаю.Иль бога моего поюПод дубом, миру равнолетным.
Пою — и с именем творцаЯ зрю восторг в растенье диком;При имени его великомЯ в хладных камнях зрю сердца;По всей природе льется радость:Ключ резвится, играет лес,Верхи возносят до небесОдеты сосны в вечну младость.
Недвижны ветры здесь стоятИ ждут пронесть в концы вселенной,Что дух поет мой восхищенный,Велик мой бог, велик — он свят!На лире перст мой ударяет.Он свят! — поют со мной леса,Он свят! — вещают небеса,Он свят! — гром в тучах повторяет.
Гордитесь, храмы, вышинойИ пышной роскошью, народы;Я здесь в объятиях природыГоржусь любезной тишиной*.Которую в развратном миреПрочь гоните от сердца выИ кою на брегах НевыНаш Росский Пиндар пел на лире.
Вдали от ваших гордых стен,Среди дубрав густых, тенистых,Среди ключей кристальных, чистых,В пустыне тихой я блажен.Не суетами развлекатьсяВ беседах я шумливых тщусь,Не ползать в низости учусь —Учусь природе удивляться.
Здесь твердый и седой гранит,Не чувствуя ни стуж, ни лета,Являя страшну древность света,Бесчисленность столетий спит.Там ключ стремнины иссекаетИль роет основанья горИ, удивляя смертных взор,Труд тысячи веков являет.
Там дуб, от листьев обнажен,По камням корни простирает —На холм облегшись, умирает,Косою времени сражен.Там горы в высотах эфираСкрывают верх от глаз моих —И, кажется, я вижу в нихСвидетелей рожденья мира.
Но что за громы вдалеке?Не ад ли страшный там дымится?Не пламя ль тартара крутится,Подобно воющей реке?Война! — война течет кровава!—Закон лежит повержен, мертв,Корысть алкает новых жертв,И новой крови жаждет слава!
Сомкнитесь, горы, вкруг меня!Сплетитеся, леса дремучи!Завесой станьте, черны тучи,Чтоб злости их не видел я.Удары молнии опасны,В дубравах страшен мрак ночной,Ужасен зверя хищна вой —Но люди боле мне ужасны.
Ода
