Райли посмотрела на Конлана, сознавая глубоко в своем сердце, что только что сделала самый важный выбор в своей жизни. Он смотрел на нее, его глаза расширились, потом он отбросил голову назад, мышцы на его шее напряглись, когда он стал вдыхать воздух, словно утопающий.
Потом он решительно задвигался. Он обхватил ее руками и так быстро притянул к своему телу, что она вскрикнула, когда ее груди вдавились в его грудь. Он обхватил ее рукой за талию, а другой обхватил ее затылок.
— Спасибо, mi amara, — шепнул он, его губы были всего в дюйме от ее губ. — Спасибо за этот подарок.
У нее почти не было времени поволноваться, — это было так быстро, она почти его не знала, — а потом его рот опустился на ее губы. И когда его эмоции открылись ей, она осознала, что никогда не знала ни одного мужчину так хорошо, как этого.
Она желала его каждой частичкой своего существа. Его губы были мягкими и твердыми, и точно правильными, и он целовал ее со страстью мужчины, который изголодался по ней. Она прижалась ближе к нему, отчаянно пытаясь почувствовать его всего собой, желая большего, большего, большего.
Конлан слегка отпрянул от нее, он тяжело дышал. Он знал, что на вкус она была, как тепло и солнечный свет, и сладкая чистая страсть. Но теперь она была даже лучше.
Теперь она была его.
Он снова припал своими ртом к ее рту, желая почувствовать ее согласие. Ее капитуляцию. Ее согласие с его желанием и его потребностью.
— Сейчас, — сказал он, слыша мольбу в своем голосе, но не беспокоясь об этом. — Прошу. Сейчас.
— Да, — ответила она, обхватывая своими руками его шею. — Да, прошу. Сейчас.
Он подхватил ее с пола и понес на кровать, продолжая целовать ее. За секунды он закрыл дверь, а потом вернулся в постель. Он снял свою рубашку по пути, отчаянно желая почувствовать ее кожу своей кожей.
Она лежала там же, ее волосы рассыпались по подушке, его ожившая фантазия. Он прямо-таки чуть не заплакал от радости.
Он желал прокричать на весь мир, что он владеет ею.
Но он не сделал ни того, ни другого. Просто прикоснулся к ней. Наконец, наконец, прикоснулся к ней.
Райли затрепетала, когда Конлан улегся рядом с ней на кровать. Каким-то образом, его грудь и плечи казались больше без рубашки. Он был стеной мускулов, но она видела, каков этот гордый воин внутри.
Когда он коснулся ее, нежно лаская пальцами ее щеку, потом шею, она заметила, что не только она дрожит.
Это осознание заставило ее сделать последний шаг и переступить через оставшиеся комплексы. Этот большой, суровый воин, который мог бороться и с вампирами, и с оборотнями, и со всякой другой нечистью, которая бродила в ночи, так сильно ее желал, что его руки тряслись.
Она притянула его голову к себе и улыбнулась:
— Поцелуй меня. Поцелуй меня, и дай мне снова почувствовать себя в безопасности, — прошептала она.
Жар сине-зеленого огня, что горел в его глазах, зажег ее нервные окончания, посылая тепло и влагу прямо в ее центр. Ее груди налились, напряглись, как будто желали ощутить его вес на себе.
Она выгнулась, прижавшись к нему, прежде чем у него появилась возможность исполнить ее пожелание, она взяла контроль на себя.
Она поцеловала его. Мягко, нежно.
Его запах окружал ее. Пряный, теплый, мужской, и неожиданно нежный, чего не было в ассортименте.
Она застонала и поцеловала его, ее губы захватили его, ее язык погрузился в его рот. Она обвила ногой его ноги и притянула его ниже к себе, желая, жаждая, испытывая необходимость почувствовать его твердость.
Конлан подумал, что, вероятно, умер и попал на гору Богов. Райли зажгла его, притянув к себе и целуя, словно она была голодающей, а он был десертом.
Что навело его на мысли.
По-настоящему великолепные мысли.
Он оторвался от ее губ и поцелуями проложил дорожку через ее щеку дальше к шее, там он прикусил и пососал ее, наслаждаясь ее горловыми стонами. Одной рукой, он отодвинул ее рубашку, подняв ее вверх, чтобы обнажить теплый животик, скользя пальцами вверх, пока не обхватил снизу ее грудь.
Она задохнулась при этом прикосновении и выгнулась к его руке.
— Прикоснись ко мне, прошу, прикоснись ко мне, Конлан.
Он перекатился, и она оказалась сверху. Он сдернул ее рубашку через голову, потом снова поцеловал ее, его язык нырнул внутрь, чтобы завоевать ее рот. Это был жесткий поцелуй, поцелуй-обладание.
— Моя. Моя. Моя навсегда.
Эта мысль пришла к нему из глубин, и он даже не признал ее источника. Эта первобытная жажда поставить на ней свой знак, обладать ею, отнести ее в свой дворец и никогда не отпускать — эта мысль своей силой потрясла его.
Он знал, что она чувствует это, потому что ее эмоции вдруг показали шок сквозь ее эмпатическую связь с ним.
Затем она улыбнулась ему и послала волну принятия. Она чувствовала себя сильнее, увереннее в своей чисто женской власти над ним и дала ему знать об этом.
Его тело напряглось при ощущении и цветах ее возбуждения в его теле, в его разуме. Его член затвердел до боли в его штанах, внезапно ставших такими узкими. Оторвавшись от ее рта, он посмотрел на округлые, идеальные груди, которые наполняли собой кружевные чашечки, покрывавшие их. Он хотел прикоснуться к ним ртом.
Одной рукой он стал трудиться над крошечной застежкой, постанывая от разочарования, когда она немедленно не открылась. Она рассмеялась и поймала его руку своей.
— Что случилось? Большой и страшный воин не может понять, как открыть простую застежку бюстгальтера? — подразнивала она хриплым голоском, а в ее глазах сияло тепло, ее счастье искрилось, как сказочная пыль в его разуме.
— Этот большой и страшный воин сейчас зубами раскроет его, если ты не поможешь, — ответил он. Потом он нагнулся вперед и взял ее сосок в свой рот прямо через ткань, и она выгнулась на кровати и застонала.
Другой рукой он ласкал ее вторую грудь, обхватывая и сжимая ее ладонью. Потирая большим пальцем сосок в том же ритме, как он сосал другой. Ее стоны становились все яростнее и она схватилась за его спину, пока ее голова металась туда-сюда по подушке.
— Ох, пожалуйста, ах, прошу.
Он освободил ее сосок из своего рта и подул на него теплым воздухом, и наблюдал, как дрожь проходит через ее тело.
— Просишь что, Райли? Скажи это.
— Прошу. Ты мне нужен, — она положила руки ему на голову, и попыталась заставить его наклониться к своему рту. Но он еще не закончил. Он перешел к ее второй груди, и заменил большой палец ртом. Он еще больше затвердел, когда ее тело дернулось, и она прижалась своей сокровенной сущностью к нему, беззвучно моля. Он нежно прикусил ее сосок, и она лишилась воздуха, а потом простонала его имя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
